Глава 27

Малыш очнулся от яркого света, что проникал сквозь опущенные веки. Он хотел отвернуться, застонал и открыл глаза.

Попытался открыть.

Веки будто прилипли к глазным яблокам. Горло давило со всех сторон, мозг горел в огне, а тело стянуло тугими обручами раскаленной добела боли.

Перевернувшись на живот, Малыш уткнулся лбом в прохладную мокрую землю.

— Спиди… — позвал он. — Спиди, что со мной? Господи, как больно…

Медленно ворочаясь с боку на бок, он ощупывал себя. На голове не было коммуникатора, но «связной» на ухе на месте. Тогда почему киб не отзывается?.. Наконец Малыш сумел осознать действительность настолько, что понял — он лежит у подножия трапа и снова идет дождь.

— Зря ты здесь разлегся, братишка, — сказал он сам себе. — Тебя ждет Пит. И Кэтти. И Крейг… Спиди, мать твою, ответишь ты или нет?!

Киб-мастер молчал.

— Сдох, — понял Малыш. — Ему конец. И Биасу тоже…

Он собрался с силами и пополз к трапу. Потом по трапу, и дальше, в шлюзовую камеру. На счастье внутренний люк открыт. Ну да, Биас ведь ждал его, они готовились лететь… Куда?

При каждом движении тело пронзали миллионы горячих зазубренных иголок. Малыш то и дело забывал, зачем он здесь и что делать дальше. Чудовищным усилием воли ему удалось кое-как сосредоточиться, и он пополз по коридору в рубку.

— Давай, Малыш, вперед… Ты сможешь, сможешь! Тебе же плевать на все… Давай.

Несколько раз по дороге он терял сознание. Оказавшись в рубке, окончательно отключился. Снова придя в себя, хотел вскарабкаться в пилотское кресло, но боль скрутила его в комок. Разогнувшись, стоная и плача, он повторил попытку. Еще раз. Еще… Сесть в кресло удалось с восьмого раза.

Малыш долго сидел не шевелясь. Почему он в такой неудобной позе? А-а-а, винтовка за спиной мешает! Малыш перекинул ремень через голову, дернул его в сторону, и винтовка со стуком свалилась на пол. Снаружи в рубку пробивался свет — все прожектора в лагере включены… Нет, не только. Просто уже закончилась ночь и наступил хмурый день — с тем же дождем, и небом, закрытым серыми тучами.

— Опоздал…

Малыш закрыл и снова открыл глаза. Опоздал к сроку, но Пит все равно оставался там, на поляне, в пятистах километрах отсюда, с двумя реаниматорами. Надо лететь.

Малыш наклонился вперед и едва не выпал из кресла. Поймав в отражении на одном из экранов свое лицо, увидел, что у него весь подбородок в чем-то темном. Ощупал рукой, поднес ее к глазам — кровь. У него изо рта кровь течет. Внутренние повреждения… Насколько сильные? Сможет ли он управлять катером?

Всмотревшись в отражение внимательнее, Малыш понял, что кровь течет не изо рта — просто он сильно искусал губы. Они здорово распухли. Ну, это совсем не страшно. Подумаешь… Он приободрился, даже обрадовался.

— Ерунда. С девочками целоваться тебе еще не сегодня, браток. Заводи движки… Давай. Бери штурвал.

Малыш трясущейся рукой перевел управление на ручное. Катер вздрогнул, неуверенно приподнялся над поверхностью земли и замер, вихляя кормой; потом круто пошел боком влево, сбил навес столовой и полетел над равниной, набирая высоту.

* * *

Я прошел двадцать один километр, когда дождь прекратился и занялся рассвет. Джунгли буквально пропитались влагой, над землей поднимался легкий туман. Правая рука, сжимавшая сучкоруб, отказывалась работать. Наблюдательный пункт должен быть уже совсем близко. «Верблюд» вел себя пристойно.