— Послушай, Герман… — Эвелин на секунду прекратила кухонные хлопоты и замерла, стоя к мужу спиной. — Неужели то, что говорят о сокращении четных секторов, может оказаться правдой?

Герман устало вздохнул.

— Я не знаю, Эви, — сказал он. — Теперь, по-моему, все может случиться. Этот наш новый директор, Василиадис — так, кажется, его?.. Это тебе не Абдулла Шах, он не будет отстаивать заповедник до последнего. Ты заметила, что он так ни разу и не появился ни на одной из станций? Даже на Главной люди видят его от силы раз в неделю. Сидит в кабинете и со всеми общается по связи. Ему на все плевать кроме собственной карьеры. Так что если речь зайдет о новом сокращении штата и консервации станций, Василиадис вряд ли будет защищать в УОП чьи-то интересы, помимо собственных. Сейчас везде так. Принципиальные люди, вроде Шаха, уходят, а их места занимают всякие василиадисы.

Эвелин обернулась.

— Но почему именно четные сектора? — Она смотрела на Германа так, как будто он знал ответ или мог повлиять на решения, принимаемые верхушкой Управления по охране природы.

— Понятия не имею. — Поймав жалобный, почти умоляющий взгляд жены, он встал и обнял женщину. — Да ты не волнуйся так, пока это всего лишь слухи. К тому же закрытие четных секторов еще не означает обязательного увольнения всех, кто работает именно на этих станциях, — добавил Герман, надеясь, что довод звучит убедительно. — Три года назад я был только начальником смены в одном из подсекторов, а теперь я начальник всего «Сектора-18», пусть даже мне и не приходится командовать никем, кроме себя самого да вас с Эриком. Кстати, где он? Что-то не спешит сегодня к обеду.

— Я здесь, па! — сообщил Эрик вбегая на камбуз.

— Прошу всех к столу, — пригласила Эвелин.

— Привет, исследователь! — Герман пожал сыну руку и потрепал его по коротко остриженной курчавой голове. — Как успехи?

— Пока неважно, — отозвался Эрик, отодвигая стулья — сначала для матери, потом для себя.

— Не переживай, у тебя все получится.

— Я не переживаю. Профессор Иванов любит говорить, что отрицательный результат — это тоже результат.

— Ты понравился ему, — сказал Герман.

— И он мне, — ответил Эрик. — Замечательный человек, а знает больше, чем киб класса «абсолют».

— Не очень-то завидуй, он старше тебя в несколько раз. А то ты последнее время слишком увлекся гипнообучением… Прошу тебя, не превышай свою возрастную норму. И не забывай давать себе отдых. Новая информация — как пища, сперва должна как следует перевариться.

— Не беспокойся, па, — сказал Эрик. — Я, правда, установил уровень на восемнадцать лет… Но ведь мне уже почти четырнадцать, — не совсем логично закончил он. — По здоровью тестируюсь постоянно, все в порядке. Можешь сам проверить.

— Я верю тебе на слово.

Какое-то время они обедали молча, потом Герман спросил, какие у сына планы на вторую половину дня.

— Подежурю пару часов после обеда, — ответил Эрик, немного помялся и добавил: — Полную смену сегодня не смогу, у меня будут гости.

— Мы и не обязаны дежурить круглосуточно, — сказал Герман. — Что касается тебя, то ты и так хорошо помогаешь нам с мамой… А кто будет?

— Ты ее знаешь, она уже у нас бывала. Катя Сандерс.

— Это та самая симпатяшка, дочка Клайва Сандерса? Я-ясно, а то я все думал — что это ты зачастил на «Сектор-7»? Летаешь туда чаще, чем к Иванову… — Эрик покраснел и неловко заерзал на стуле.