— Почему?

— Потому что она честолюбива… Как и ты в свое время.

Лицо Марии сделалось жестким.

— Пусть она честолюбива, но терять ей нечего.

— Не думаю, что Марни Шарп, в отличие от других, нечего терять.

— А тебе, Крис?

— Если эта кассета выйдет на поверхность, я могу потерять многое. И Карло тоже. Вот поэтому Маккинли Брукс и советует мне предложить тебе эту сделку.

Мария размышляла над сказанным.

— Я признаю себя виновной, и кассета будет предана забвению. В этом сделка?

— Да.

— Хорошо придумано.

— Почему ты решила, — мягко спросил Пэйджит, — что они не найдут ее?

Глаза Марии сузились.

— Потому что я не знала, где она. А поскольку я не сказала им об этом, полиция не могла знать, где искать.

— Это неверное суждение, Мария. Как я уже говорил, интуиция изменяет тебе.

Мария вздохнула.

— Хорошо, — проговорила она наконец. — Что ты будешь делать?

— Пока не скажу. Брукс и Шарп хотят, чтобы я сделал за тебя выбор. То, что они предлагают, понятно. Но я отказываюсь.

— Несмотря на то что ты и Карло многим рискуете?

— Да. Ты втянула меня в это, поскольку была уверена, что я выиграю. В этом твоя «суть» — в стремлении к махинациям и в необремененности совестью — и я презираю тебя за это. Но не хочу, чтобы окружной прокурор заставил меня отвечать за твои трюки, не хочу проигрывать. — Пэйджит пожал плечами. — Ты убила, Мария. Тебе и делать выбор.

Некоторое время она молчала.

— Если дойдет до суда, ты будешь меня защищать?

— Речь ведь идет о Карло. В конце концов он — наш сын.

Мария опустила взгляд:

— Мне это представляется следующим образом, — медленно произнесла она, — либо мать Карло обвиняется в убийстве, либо в лжесвидетельстве, но в этом случае у нее есть шанс быть признанной невиновной в убийстве. А я невиновна.

Она подняла глаза:

— Вопрос лишь в одном: будешь ли ты меня защищать?

Пэйджит встал, подошел к окну. Мелиссу Раппапорт и Линдси Колдуэлл со счетов не сбросишь, и, кроме того, что бы там Мария ни делала, это не было умышленным убийством. И наконец — Карло. Подошел к телефону:

— Хочу позвонить Бруксу.

Мария, казалось, испытала облегчение. Но сказала:

— Мне кажется, тебе еще надо подумать.

После второго гудка ответила секретарша Брукса. Пэйджит представился и стал ждать.

— Привет, Кристофер, — проговорил Брукс. — Сколько лет…

— Не состоится сделка. Никак.

За добродушным приветствием Пэйджит ощутил напряжение Брукса, а по наступившему молчанию понял, что предстоящий суд радует того не больше, чем самого Пэйджита.

— Не надо так круто поворачивать, — отозвался Брукс. — Я вовсе не ждал от тебя быстрого ответа. Нужно время подумать — подумай.

— Не надо. Я еду с ней, чтобы ее сфотографировали и сняли отпечатки пальцев. Все, что мне нужно, — это элементарная вежливость.

Он услышал вздох Брукса:

— Хорошо. Что-нибудь еще?

— Один совет. Держи под контролем мисс Савонаролу. Ради себя и ради меня.

— Понял тебя. — Брукс повесил трубку. Пэйджит повернулся к Марии.

В ее взгляде были — надежда, сомнение, страх.