— Уши наши открыты. Пусть брат мой, великий бледнолицый охотник, начинает говорить. Мы сняли кожу с наших сердец, и слова, которые выйдут из его груди, будут тщательно собраны нами. Мы с нетерпением ожидаем, чтобы он заговорил, — сказал вождь, вежливо поклонившись Валентину.

— То, что я хочу сказать, не отнимет у вас много времени, — ответил охотник. — Считают ли себя мои братья до сих пор верными союзниками бледнолицых?..

— А почему же нет? — с живостью перебил Валентина вождь. — Великие бледнолицые сердца были постоянно добры к нам, они покупают у нас шкуры бизонов и дают нам взамен порох, пули и ножи для скальпирования. Когда мы бываем больны, бледнолицые ухаживают за нами и снабжают нас всем, что нам нужно. Когда зима бывает очень жестокой и бизоны уходят, и голод дает о себе знать в наших селениях, бледнолицые приходят к нам на помощь. Почему же нам не быть их союзниками? Команчи не бывают неблагодарными: сердца их благородны и великодушны. Они никогда не забывают благодеяния, оказанного им. Мы будем друзьями бледнолицых, пока на земле светит солнце.

— Благодарю вас, вождь, — сказал на это охотник. — Я счастлив, что слышу от вас такие речи, потому что для вас настало время доказать нам вашу дружбу.

— Что хочет сказать этим мой брат?

— Апачи вырыли топор войны против нас. Их войско уже в пути, оно хочет окружить и захватить Сына Крови, нашего друга. Я пришел спросить, желают ли мои братья в этом случае прийти нам на помощь? Мы намерены отбросить неприятеля и разбить его наголову.

Наступило непродолжительное молчание. Индейцы, казалось, глубоко задумались о словах охотника. Наконец Петониста заговорил, предварительно бросив вопросительный взгляд на остальных участников собрания.

— Враги моего брата и Сына Крови — также и наши враги, — сказал он громким, твердым голосом. — Мои молодые воины пойдут на помощь к бледнолицым. Команчи не допустят, чтобы нанесено было оскорбление кому-либо из их союзников. Пусть брат мой возрадуется ответу на его просьбу. Единорог, я в этом уверен, не ответил бы иначе, если бы он присутствовал на собрании. Завтра на восходе солнца все воины племени двинутся в поход на помощь Сыну Крови. Я сказал. Хорошо ли я говорил, могущественные вожди?

— Отец наш говорил хорошо, — ответили вожди, кланяясь. — Все будет сделано так, как он того желает.

— О-о-а! — продолжал Петониста. — Пусть сыны мои приготовятся достойным образом отпраздновать прибытие в наше селение бледнолицых друзей и покажут им, что мы — воины, не знающие страха. Старые Собаки будут плясать в хижине врачевания.

Крики радости были ответом на это заявление.

У индейцев, которых считают так мало цивилизованными, существует множество тайных союзов, имеющих много сходства с франкмасонством . Общества эти различаются своим пением, танцами и отличительными знаками. У команчей существует одиннадцать подобных союзов для мужчин и три — для женщин.

Мы будем говорить здесь только о союзе Старых Собак, к которому принадлежат только самые знаменитые воины племени; их пляска назначается только перед каким-нибудь походом, для того, чтобы умилостивить Владыку Жизни.

Чужестранцы вместе с индейцами, принимавшими участие в совете, взошли на крышу хижины совета, и когда все разместились на ней, церемония началась. Сначала послышались звуки, издаваемые боевыми свистками, сделанными из человеческих берцовых костей, а вслед за тем появились и сами Старые Собаки в количестве девяноста человек. Часть из них была одета в белые рубашки, сшитые из кожи каменного барана, другие были в красных и голубых рубашках, а также в красных мундирах, подаренных команчам североамериканцами, когда те посетили их в пограничных фортах.