— До свидания, — неохотно промямлила я и добавила: — А она, между прочим, мне ничего не сказала. Принципиально простилась только с тобой.

— Да какая разница! — пожала плечами Лекси. — Мне нетрудно сказать «пока», даже если мне не ответят.

Самое интересное, что это правда. Ей и впрямь нетрудно.

— А вы связаны? — поинтересовалась Лекси. — С Лилой?

— Очень слабо. Ты связана с ней гораздо сильнее.

Поглядев на Лекси внимательней, я поразилась, сколько отростков, связывающих сестру с другими людьми, отходит от ее ауры — между ними почти не осталось просветов.

— Ну, так что ты будешь делать? — спросила Лекси, явно борясь с желанием расспросить меня о том, что я вижу между ней и Лилой.

Да, это главный вопрос. Я просто не смогу день за днем входить в класс, садиться, и слушать, как человек с аурой преступника рассказывает про оси и графики. Наверное, Лекси права. Наверное, я действительно должна выяснить, что творит Кисслер, и остановить его.

Кроме того, надо ведь и на другие уроки ходить, и не просто ходить, а учиться, а кругом роятся сотни аур и разноцветных нитей, от которых я практически слепну. Еще надо срочно выбираться из образа «девочки, которая блюет», а в свободное время тренировать вновь открывшиеся способности. И это при том, что в голове у меня до сих пор гудит, сны путаются с реальностью, мысли и события перемешались, как детальки паззла, а я никак не могу сложить из них картинку…

— Понятия не имею, — честно ответила я Лекси, перекатилась на бок и дотянулась до телефона.

Пусть я не могу рассказать Полу о том, что здесь творится, за то хотя бы услышу его голос. Лекси намек уловила и потихоньку смылась из комнаты. Я набрала номер.

Бесполезно. Пол может быть где угодно, он явно не сидит дома у аппарата и не ждет моего звонка. И почему я этому не удивилась?

Тени и свет.

— И стертый, — шепотом добавила я и поняла, что потихоньку начала забывать кошмарный сон. Зато не могу избавиться от мысли, что Лекси права — я должна что-то делать. Только вот ума не приложу — что.

8

Полуночно-синий

Оклахома — просто другая планета. Сперва я думала, что это только в Эймори-Хай все вверх ногами, но один день дома убедил меня в обратном. Весь штат сошел с ума. Не потому, что здесь женятся на двоюродных, как я думала раньше, вовсе нет, просто, когда я села в постели и включила телевизор, я испытала настоящий ужас.

— Разница во времени, — произнесла я вслух.

Миллион раз я слышала эти слова, и только сейчас поняла, что они на самом деле означают: в здешней зоне вещания передачи начинаются на час раньше, чем в нормальных городах. Вся привычная телепрограмма насмарку.

И наплевать на то, что в Оклахоме несколько потрясных торговых центров, что еда, которую заказал вчера на дом отец, оказалась выше всяких похвал, а звезды одеваются так, как и не видали в Калифорнии. Вся эта неразбериха с зонами вещания отбросила Оклахому назад, в каменный век.

Конечно, если бы в каменном веке было телевидение.

Я злобно поглядела на бесполезный телевизор и повернулась на бок. В новом доме даже школу пропускать неприятно, а ведь я всегда любила поваляться в постели и поглазеть в окошко на океан, вместо того чтобы торчать на уроках.

А теперь в мое окно виден только соседский дом.

— Все могло быть еще хуже, — напомнил внутренний голос. — Сидела бы сейчас за партой...

В кои-то веки я решила с ним не спорить. Со звездами и раньше-то было не очень приятно общаться, а уж теперь, когда меня вырвало на виду у всей школы...

— Забудь ты о том завтраке. Думай о Кисслере.

И правда.