— А ну открывайте сумку! Быстро!

Они подчинились.

— А теперь отошли к забору! Руки за голову! — продолжала срывать голос ваша покорная слуга.

Они отошли, даже руки закинули за голову, как было велено. Я же аккуратненько, шажок к шажку, подошла к баулу, не переставая следить одним глазом за арестованными. Мне было страшно. До жути. Я уже представила, как, заглянув в прорезь сумки, увижу пустые глаза жертвы, ее отрезанные руки, вспоротый живот, весь покрытый запекшейся кровью. Как пахнет со дна гниением…

Я подошла. Стараясь не дышать, заглянула.

Красное! Кровь! Ма-ма-а! — чуть было не заорала я, но что-то меня остановило. И это что-то имело форму старого дисплея, с торчащими во все стороны красными проводами. Зачем это им? И где труп? Где отрезанная голова и обрубленные руки? Я пошире распахнула сумку, даже, замирая от отвращения, порылась в ней, но… Детали, микросхемы, провода и больше ничего.

— Что это? — сипло спросила я.

— Будто не знаешь, — опасливо обернувшись, пробормотал Санин. — Сама же…

— А где остальное?

— Больше ничего нет, — растерялся Манин. — Все здесь.

— Но что это?

Они переминались с ноги на ногу, боясь подойти. Они даже рук из-за головы не убирали. Вот до чего я их напугала.

— Да хорош истуканами стоять, подите сюда.

Братья-электроники робко подошли и почтительно встали рядом. Они молчали, а я тем более. Я онемела от своей глупости. Надо же обычное ворье принять за убийц. Ну не дура ли я?

Санин тем временем наклонился над сумкой и вынул одну из десятка микросхем:

— Вот разъемы, 3 долларов штука, вот конденсаторы, — он ткнул в яркие пуговки на плате, — 5 долларов грамм, тут еще платины чуть чуть, палладия, серебра. Но все это надо выпаивать, а это сложно, по этому на половину не рассчитывай.

— И на сколько тут? — я ошарашено обвела взглядом содержимое сумки. Мне показалось, что в ней миллионы.

— Не больше чем на 500 долларов, — поспешно доложил Манин и так хитро зыркнул на друга, что мне сразу стало ясно, что меня надувают. — Так что твои 150.

— 165, — грозно поправила я.

— Хорошо, 165. И только после реализации.

— Лады, — согласилась я, чем очень обрадовала хитрющих близнецов. Я, конечно, понимала, что мне не доплачивают, как минимум, половину, но торговаться мне не хотелось, мне необходимо было поговорить с ними о другом. — Ребята, это ведь не первая ваша кража?

— Какая кража? — искренне удивились они. — Мы берем то, что никому не нужно…

— Хорошо, хорошо, не будем спорить из-за терминологии. Это ваше заимствование не первое?

— Тебе что и с тех сделок процент нужен? — обалдев от моей мнимой жадности, вскрикнули они.

— Господи, дай мне терпения! — я порывисто воздала руки к небесам. — Я хочу узнать, как вы награбленное, то есть заимствованное, вытаскивали. Не через забор же перекидывали?

— Нет. Не перекидывали, — Манин хитро подмигнул и, схватив меня за руку, поволок к забору.

Я дала себя притащить, хотя сначала не понимала зачем. Но когда цементное ограждение было перед поим носом, я поняла. В том месте, где забор смыкался с заброшенной будкой, на боку которой еще виднелись полу стертые буквы «Огнеопасно — газ!», цемент обкрошился, а на самом стыке даже вывалился глыбами из ограждения, от чего стена, всегда казавшаяся нам, нихлоровцам, монолитной, приобрела заметную брешь.