С носа на это приветствие ответил Аболи; он приветственно поднял руку и произнес на языке, который мог понять только Хэл:

— Я вижу тебя, мудрый старик. Иди с миром, ибо я одного с тобой тотема и не причиню тебе вреда.

При звуках его голоса слоны попятились от воды, затем, как один повернулись и направились в лес. Хэл снова рассмеялся — словам Аболи и виду этих огромных животных, от чьей мощи дрожал лес.

Потом он снова сосредоточился на отмелях и песчаных банках, выкрикивая отцу на ют указания. «Решительный» прошел длинным извилистым проливом и наконец оказался посреди широкой зеленой лагуны. Спустили и свернули последние паруса с рей, и якорь с плеском ушел в глубину. Корабль мягко покачивался на якорной цепи.

Он стоял всего в пятидесяти ярдах от берега, прячась за небольшим островком в лагуне, так что его невозможно было увидеть со случайно проходящего мимо судна. Не успел корабль остановиться, как сэр Фрэнсис приказал:

— Плотник! Собрать и спустить полубаркасы!

Еще до полудня первый полубаркас был спущен с палубы на воду, и десять человек сошли в него со своими личными вещами. Большой Дэниел возглавил гребцов, которые провели полубаркас по лагуне к берегу у подножия скал. В подзорную трубу сэр Фрэнсис наблюдал, как моряки по крутой слоновьей тропе поднимались на вершину. Отсюда они будут наблюдать за морем и смогут предупредить его о появлении любого судна.

— Утром мы перетащим кулеврины к входу в лагуну и поставим на огневые позиции на камнях, чтобы они прикрывали вход в пролив, — сказал сэр Фрэнсис Хэлу. — Прибытие отметим свежей рыбой за ужином. Тащи удочки и крючки. Возьми с собой Аболи и еще четверых. Отправляйтесь на втором полубаркасе. Наловите на камнях крабов и принесите достаточно рыбы для камбуза.

Когда встали на якорь в самом глубоком месте пролива, Хэл перебросил через борт леску с наживкой из краба; множество таких крабов они вытащили из нор на каменистом берегу. Не успела наживка коснуться дна, как ее схватили и дернули с такой силой, что леска обожгла Хэлу пальцы. Откинувшись и перехватывая леску руками, он вытащил бьющееся блестящее тело цвета чистого серебра и перебросил его через планширь.

Рыба еще билась на палубе и Хэл пытался извлечь крючок из ее жестких губ, когда Аболи возбужденно закричал и вытащил вторую. Он перебросил свою добычу через борт, и все остальные моряки со смехом, напрягаясь, принялись таскать на борт тяжелых рыбин.

Через час палуба по колено покрылась снулыми рыбами, и все до бровей вымазались в слизи и чешуе. Даже жесткие мозолистые ладони моряков кровоточили от ожогов лески и уколов острых рыбьих плавников. Это была уже не забава, а тяжелая работа — и дальше направлять обратный водопад серебра на борт.

Незадолго до заката Хэл приказал прекратить, и они направились обратно, к стоявшему на якоре галеону. Полубаркасу оставалось пройти еще сто ярдов, но Хэл, повинуясь внезапному порыву, встал на корму и сбросил провонявшую рыбой, покрытую слизью одежду. Оставшись в чем мать родила, он влез на гребную банку и сказал Аболи:

— Подведи к борту и выгрузи рыбу. Я отсюда доплыву.

Он не мылся два месяца, с тех пор как они покинули эту лагуну, и ему ужасно хотелось ощутить прикосновение к телу прохладной чистой воды. Пригнувшись, он прыгнул за борт. Моряки у поручней галеона выкрикивали непристойные шутки, подбадривая его, и даже сэр Фрэнсис снисходительно понаблюдал за сыном.

— Оставьте его, капитан. Он еще беззаботный мальчишка, — сказал Нед Тайлер. — Просто он такой крупный и рослый, что об этом забываешь.

Нед столько лет плавает с сэром Фрэнсисом, что может позволить себе подобную фамильярность.

— На войне нет места беззаботным мальчишкам.