Ее эротические мечты были особенно буйными ввиду долгого вынужденного воздержания. Катинка откинулась, плотно сжала ноги и начала раскачиваться в кресле, улыбаясь украдкой.

Естественно, сэр Фрэнсис сам приплыл на баркасе, чтобы оценить выбранные сыном места, но даже он не нашел никаких изъянов в позиции, определенной Хэлом: оттуда можно было поразить любой вражеский корабль, какой попытается войти в лагуну.

На четвертый день, возвращаясь после работы, Хэл увидел, что ремонт галеона идет полным ходом. Плотник и его подмастерья соорудили вокруг кормы леса, и с их платформ меняли поврежденные выстрелами доски — к большому неудобству гостей в каютах на корме. Неуклюжую временную мачту, поставленную голландским капитаном вместо унесенной бурей, убрали, и галеон без одной мачты казался некрасивым и негармоничным.

Однако, поднявшись на борт, Хэл увидел, что Нед Тайлер и его рабочая команда поднимают из трюма массивные стволы экзотических деревьев, которые составляют самую тяжелую часть груза, и опускают их в лагуну, чтобы потом доставить на берег.

Запасная мачта лежала на дне трюма, рядом с запечатанными отделениями с монетами и слитками. Чтобы добраться до всего этого, требовалось вытащить груз.

— Отец послал за тобой, — такими словами приветствовал Хэла Аболи, и Хэл заторопился на корму.

— Ты пропустил три дня занятий, — без всякого предисловия сказал сэр Фрэнсис.

— Да, отец. — Хэл знал: не стоит оправдываться и говорить, что он не занимался не по своей воле. «Но я не буду за это извиняться», — молча подумал он и без колебаний встретил взгляд отца.

— Сегодня вечером после ужина я повторю с тобой катехизис Ордена. Приходи в мою каюту в восемь склянок второй полувахты.

Катехизис вступления в Орден Святого Георгия и Священного Грааля никогда не записывался, и на протяжении без малого четырех столетий двести таинственных вопросов и ответов передавались из уст в уста мастером, наставляющим неофита при вступлении в Орден.

Сидя рядом с Аболи на палубе, Хэл проглотил горячий сухарь, разогретый на рыбьем жире, и только что испеченную рыбу. Теперь, когда на корабле неограниченный запас дров и свежих продуктов, обеды стали сытными. Но Хэл за едой молчал. Он мысленно повторял катехизис: проверка будет очень строгой. Корабельный колокол ударил слишком быстро, но с последним ударом Хэл постучал в дверь отцовской каюты.

Отец сидел за столом, а Хэл присел на голые доски пола. На плечах у сэра Фрэнсиса был его форменный плащ, на груди сверкала золотом великолепная печать — знак навигатора, прошедшего все три ступени Ордена. На печати изображался английский лев, который стоя держит орденский крест, а над ним звезды и полумесяц матери-богини. Глаза у льва рубиновые, звезды — из бриллиантов. На безымянном пальце правой руки у отца узкое золотое кольцо с изображениями компаса и алидады — инструментов навигатора, а над ними лев в короне. Кольцо маленькое и не так бросается в глаза, как печать.

Отец читал катехизис по-латыни. Этот язык делал невозможным приход в орден неграмотных, необразованных людей.

— Кто ты? — задал первый вопрос сэр Фрэнсис.

— Генри Кортни, сын Фрэнсиса и Эдвины.

— Зачем ты сюда явился?

— Я пришел как неофит Ордена Святого Георгия и Священного Грааля.

— Откуда ты пришел?

— Из океана, ибо в нем мое начало и он же будет моим саваном.

Этим ответом Хэл признает морские корни Ордена. Следующие пятьдесят вопросов проверяют, насколько неофит знаком с историей ордена.

— Кто был до тебя?

— Бедные рыцари Христа и храма Соломона.