В пещере было темно, но сэр Фрэнсис распрямился, протянул вверх руку и нащупал на полке над головой, где и оставил их, кремень и огниво. Зажег свечу, которую принес с собой, и осмотрел пещеру.

С его последнего посещения ничего не изменилось. У задней стены пять ящиков. Это добыча с «Хеерлике Нахт», в основном плитки серебра и сто тысяч гульденов в монетах, предназначавшиеся для выплаты жалованья голландскому гарнизону в Батавии. У входа груда снаряжения, и сэр Фрэнсис немедля принялся за него. Ему потребовалось почти полчаса, чтобы установить тяжелую деревянную балку как опору у входа в пещеру, и спустить с нее вниз, к привязанной внизу лодке, тали.

— Крепко привяжи первый ящик! — крикнул он Хэлу.

Хэл привязал, и отец втащил ящик наверх; лебедки при этом напряженно скрипели. Ящик исчез; несколько минут спустя снова свесилась веревка, и Хэл сумел поймать ее. Он привязал следующий ящик.

Больше часа понадобилось, чтобы поднять все слитки и свертки с монетами и сложить их в глубине пещеры. Потом они занялись бочонками с порохом и связками оружия. Последним подняли маленький ящик, в который сэр Фрэнсис уложил компас и алидаду, свиток карт, захваченных на «Стандвастигейд», кремень и огниво, набор хирургических инструментов в парусиновом мешке и другое оборудование, которое для человека, оказавшегося в дикой, неисследованной местности, может означать разницу между жизнью и смертью.

— Поднимайся, Хэл, — крикнул наконец вниз сэр Фрэнсис, и Хэл с проворством и легкостью молодого бабуина взлетел наверх.

Когда Хэл поднялся, отец уютно сидел на карнизе, свесив ноги; во рту у него была глиняная трубка, в руке кисет с табаком.

— Помоги мне, парень. — Концом трубки он указал на вертикальную щель в стене утеса. — Заложи ее снова.

Хэл полчаса укладывал камни, закрывая вход в пещеру, чтобы ее никто не мог заметить. Конечно, маловероятно, чтобы кто-нибудь обнаружил это хранилище в пустынном ущелье, но они с отцом знали, что бабуины вернутся. Они такие же любопытные и проказливые, как люди.

Когда Хэл закончил и приготовился спускаться, отец положил руку ему на плечо.

— Торопиться некуда. Они еще не заполнили бочки.

Они молча сидели на карнизе, и сэр Фрэнсис курил трубку. Потом спросил сквозь облако голубого дыма:

— Что я здесь сделал?

— Спрятал нашу долю сокровищ.

— Не только нашу, но и Короны, и всех людей на борту, — поправил сэр Фрэнсис. — Но почему я это сделал?

— Золото и серебро — искушение даже для честного человека, — ответил Хэл. Отец вбил ему это в голову многократными повторениями.

— Неужели я не могу доверять собственному экипажу?

— Если никому не доверяться, никто тебя не разочарует, — повторил урок Хэл.

— Ты веришь в это? — Сэр Фрэнсис повернулся и посмотрел сыну в лицо, и Хэл заколебался. — Ты веришь Аболи?

— Да, ему верю, — признался Хэл неохотно, словно в грехе.

— Аболи хороший человек, лучше просто не бывает. Но ты видел, что я даже его не привел сюда. — Отец помолчал, потом спросил: — А мне ты веришь, парень?

— Конечно.

— Почему? Ведь я всего лишь человек, а тебе велено никому не доверять.

— Потому что ты мой отец и я люблю тебя.

Глаза сэра Фрэнсиса затуманились, и он сделал такое движение, будто хотел погладить Хэла по щеке. Но вместо этого вздохнул, опустил руку и посмотрел на реку внизу. Хэл ожидал, что отец осудит его ответ, но тот молчал. Немного погодя сэр Фрэнсис задал новый вопрос:

— А остальное добро, которое я спрятал здесь? Порох, оружие, карты и все прочее. Зачем я поместил его сюда?

— Чтобы обезопасить себя от неожиданностей в будущем, — уверенно ответил Хэл: он уже много раз слышал этот ответ.