Но Ксения уже не слушала ее. Ее сердце разрывалось на части от дурных предчувствий. Она ощущала, что должна быть вместе с Максимом. Сейчас!

Немедленно! Иначе произойдет что-то страшное, чего она никогда себе не простит.

— Все! Я иду туда! — сказала она решительно. — Я не могу сидеть здесь, как глупая курица, и дожидаться, чем все это закончится. — Она кивнула в сторону пыльной тучи, которая расплылась над горизонтом и медленно удалялась в сторону Киргизии.

— Не глупите, — строго сказал Ташковский, — вы только помешаете парням или себя погубите.

Смотрите, уже темнеет. Куда вы пойдете на ночь глядя?

— Я отвечаю за свои поступки, Артур. — Ксения застегнула курточку. Правда, на ней в живых осталось только две пуговицы, но это позволило ей унять дрожь в пальцах. — Вы оставайтесь, а я ухожу.

— Я с вами, — неожиданно поддержала ее Анюта, — я сойду с ума, если придется просидеть здесь целую ночь. Я не думаю, что там случилось что-то серьезное.

— Ну и ну, — Ташковский как-то скорбно улыбнулся, — получается, я среди вас единственный трус.

Женщины решительны и целеустремленны, а мужчина решил отсидеться в кустах.

— Вас никто ни в чем не обвиняет, Артур. — Ксения положила ему руку на плечо. — Вы — настоящий мужчина. Ваша осторожность вполне объяснима. Но сами понимаете, нам придется идти по камням, преодолевать скалы. С вашими руками…

— Дались вам мои руки, — рассердился Ташковский. — Нормальные руки. Почти не болят. Вы про них не вспоминали, когда я таскал вашу камеру! А теперь твердите, как испорченная пластинка: «Ваши руки! Ваши руки!» Я сам отвечаю за свои руки!

— Господи, Артур! — засмеялась Ксения. — Я не знала, что вы такой ворчун! Но, как я понимаю, вы испугались, что мы оставим вас одного.

— Я испугался? Я… — Артур понял, что она шутит, и тоже улыбнулся с явным облегчением. — Мне стыдно, что я ничем не могу вам помочь. Но я не буду обузой, обещаю.

Они двигались уже больше часа. Солнечный диск, красный и огромный, просвечивал сквозь пыльное облако, которое изрядно уменьшилось в размерах и расплылось над горизонтом грязной лентой. Пройдет совсем немного времени, и в горах окончательно стемнеет.

Огромные камни, шуршащие под ногами, как змеи, осыпи, скользкие одиночные скалы то и дело преграждали им путь и мешали двигаться с той скоростью, на которую они рассчитывали. Анюта и Ташковский держались молодцом. Ксения тем более не желала пасть в грязь лицом. До поры до времени им удавалось достаточно благополучно миновать преграды. И они очень обрадовались, когда вышли на дорогу В былые времена она, видимо, связывала турбазу с остальным миром, но сейчас пришла в запустение и во многих местах размыта недавним ливнем, засыпана камнями.

Но все это было детскими игрушками по сравнению с препятствием, которое они встретили уже на подходе к перемычке.

Ручей, который в обычное время был бы вряд ли заметен, сейчас превратился в бушующий поток. Стало это следствием ночных катаклизмов или прозвучавшего недавно взрыва, пробившего брешь в теле перемычки, для них роли не играло. Мост через ручей представлял собой жалкое зрелище.

Ксения посмотрела вниз. У нее перехватило дыхание. Вода достигала настила и неслась прямо под мостом. Она билась и колотила в его сваи с такой силой, с такой дикой яростью, что он весь трясся как в лихорадке, и, казалось, готов был рухнуть в любой момент. Проезжая часть моста заметно накренилась, а на опорных балках и сваях видны были свежие трещины.