Галина Ивановна это поняла, и, гневно фыркнув в ответ, направилась к двери, предоставив Анюте тащить одеяла.

Снизу до них донесся какой-то шум, словно кто-то опрокинул стул. Они обратились в слух. Потом Галина Ивановна, приблизив губы к уху Анюты, прошипела:

— Спуститесь вниз и узнайте, что там происходит.

Анюта бросила одеяла на пол и только хотела сказать в глаза этой толстой напыщенной дуре все, что о ней думает, как Галина Ивановна, ойкнув, прижала сумочку к груди и бросилась в номер. Пол под Анютой ощутимо качнуло. Она вскрикнула, схватилась за лестничные перила. Со стен посыпалась штукатурка…

«Опять!» — подумала она с тоской и ужасом одновременно. И еще со злостью, потому что ей предстояло не мчаться сейчас со всех ног вниз, а выцарапывать из номера Галину Ивановну. Что она весьма успешно и проделала, не преминув при этом не очень вежливо, вернее, даже нецензурно выругать упрямую хохлушку, которая после ее отповеди как-то сникла, притихла и стала напоминать полуспущенный надувной матрац.

На полпути вниз они встретили Джузеппе. Он сообщил, что Костин отправился на разведку, велев уходить без него, если он не явится до одиннадцати. С обеспокоенным видом Джузеппе сказал:

— Мятежники обстреливают город. Войска Арипова готовятся к обороне.

Новый мощный взрыв заставил закачаться стены гостиницы и пол под ними. С потолка посыпались куски штукатурки, а огромный горшок с каким-то тропическим растением сорвался с подставки и грохнулся на пол. Галина Ивановна взвизгнула:

— Пойдемте к вашей машине, Джузеппе. Мы должны уехать отсюда как можно скорее!

Джузеппе пропустил ее слова мимо ушей, лишь взглянул на часы и заметил:

— Так, сейчас девять утра, значит, еще два часа…

Но Юрий Иванович, надеюсь, вернется гораздо раньше. Тем временем, — он многозначительно посмотрел на Анюту, — нам надо поискать хоть какое то убежище. Костин сказал, что лучше устроиться под лестницей.

— Мы что, остаемся? — вскрикнула Галина Ивановна. — Еще один взрыв, и нас всех завалит к чертовой матери! Вы хотите сдохнуть под развалинами?

— Мы не можем уехать без Юрия Ивановича, — жестко ответил Джузеппе. — Если вам не терпится, проваливайте. Только учтите, на улице полно солдат, наверняка масса дезертиров…

— Хорошо, — прошептала Галина Ивановна, — я остаюсь. — Но глаза у нее наполнились слезами, и она всхлипнула.

— Пошли под лестницу, — приказал Джузеппе, и женщины покорно поплелись следом.

Пространство под лестничным пролетом использовалось под кладовку. Дверь была на замке, но Джузеппе сбил его подвернувшимся под руку пожарным топориком, выбросил из кладовки ведра, щетки и прочий хлам и снес туда заготовленную с вечера провизию.

Галина Ивановна наотрез отказалась сидеть на полу, но Анюта вновь предложила ей идти куда подальше, и та сдалась. Втроем они кое-как поместились в тесной каморке. Джузеппе обнаружил, что если держать дверцу слегка приоткрытой, то можно наблюдать за входом в гостиницу и увидеть, когда появится Костин.

Некоторое время они прислушивались к звукам боя. Слава богу, подземные толчки прекратились, но зато глухие выстрелы пушек и леденящие душу визги реактивных снарядов, взрывающихся то ближе, то дальше, так что невозможно определить, какая часть города обстреливается сейчас наиболее интенсивно, заставляли их то и дело испуганно пригибать головы.

Словно это могло спасти их от смерти. Здание гостиницы содрогалось. То и дело они слышали звон разбивающихся стекол и глухие удары — видимо, падали со стен картины и летели с подоконников цветочные горшки. Вестибюль постепенно наполнился клубами плавающей в воздухе пыли, и лучи солнца пронзали их, словно прожектора.