– Руку убрал! – процедила я, вытаскивая чужую конечность из области декольте и провожая взглядом процессию. – Это что еще за цирк?

– Там тепло! – шутливо огрызнулись мне в ответ. – Прямо как в теплице!

– Вынул руку из «теплицы»! Не про твою душу помидоры поспели! – возмутилась я, слегка толкнув Феникса плечом.

– Да, я чувствую, что мало того, что не поспели, так еще и не выросли! Может, их надо чем-то поливать? – съехидничал Феникс.  – Как на счет горючими слезами?

– Ты уже их поливаешь. Грязью! – вспылила я от такой наглости.

– Это – не грязь. Это – удобрения! – со вздохом ответил он, убирая руку.  –  Давай домой. Быстро!

Дверь закрылась так, словно Феникс поругался со всем миром.

– Что это еще за новости? Дети! Ненужные! Как вообще такое может быть? – я со злостью взяла все еще влажную подушку и со всей силы швырнула ее на диван. – Ненужные! Да как вообще ребенок может быть ненужным? Мерзкий, отвратительный мир! Ненавижу!

– Рыжик, ты рассуждаешь так, словно это – единственный мир, где есть «ненужные» дети! Словно  нигде нет ни детдомов, ни родственников, куда нерадивые мамашки спихивают свои «ошибочки», чтобы вспоминать о них раз в полгода, счастливо устроившись в  новым мужиком? А мужик либо не знает о том, что где-нибудь в захолустье сидит с бабушкой-дедушкой «ошибка молодости», либо категорически против чужих детей. Неужели  нигде такого нет? Когда ребенка воспитывают родственники при живой матери, которая ради приличия иногда проведывает свою …  Рыжик, что с тобой? Ты чего? Рыжик?

Я стояла и смотрела на него, как на самого злейшего врага. Мои кулаки сжимались, на глазах выступали слезы.

– Не вздумай такое говорить! – прошипела я. – Еще одно слово и я…

– А! Все с тобой понятно, Рыжик. Все с тобой понятно. Осуждаешь одних, а сама поступаешь так же?  –  разочарованно заметил Феникс.

– А ты как будто горишь желание воспитывать чужих! Тебе же неохота связываться с чужим ребенком! – вспылила я. – Повстречай ты женщину своей мечты, у которой дети, ты бы вряд ли заявил: «Милая, я мечтаю стать им папой! Я буду хорошим отцом! Лучше, чем твой предыдущий!». Расскажи! Давай!

Я подлетела к нему, пылая от гнева. Никто! Никто не имеет права плохо говорить о моей маме!

– Если бы я сразу знал о ребенке, то тогда бы еще подумал. Но если от меня бы утаивали правду, боясь меня «спугнуть», не простил бы,– спокойно ответили мне. – Скажи мне, Рыжик, какому нормальному мужику, было бы приятно спустя год узнать о том, что где-то в каком-то захолустье у любимой жены есть дети, на которых она забила большим болтом ради «нового счастья»? И где гарантия, что с их совместными детьми, она не поступит так же, случись что с их отцом?  Не сдаст их родителям и не упорхнет устраивать свою личную жизнь снова? С очередного чистого листа? И плевать она хотела на своего кукушонка, подброшенного в родительское гнездо. Иначе бы давно поставила своего ухажера перед фактом. И пусть не оправдываются, что так получилось! Никакие «заработки», «чужой город» и «вот устроюсь – заберу!» не являются оправданием.

Я смотрела на него, чувствуя, как меня только что пристрелили. Может быть, мое тело еще стоит на месте, роняя слезы и сжимая кулаки, но моя душа лежит мертвой на полу и корчиться в предсмертной агонии, зажимая себе рот рукой, чтобы не закричать вслух: «Мама! Мамочка! Скажи, что это не так! Скажи, что ты меня любишь! Просто… просто обстоятельства тебе мешают сказать своей семье о том, что теперь у окна, но уже браузера сидит твоя Еська и мечтает о том, что ты ответишь ей на поздравления с прошедшим полгода назад твоим Днем Рождения!».