Сказано – сделано! Самое скромное платье, которое мне удалось найти, было великовато и смотрелось на мне, как будто я откликнулась по объявлению «Маркиз де Сад ищет Маркизу де Огород для совместного времяпровождения на его четырех сотках! Орудия трудовой пытки есть в наличии и в ассортименте!». Я крутилась перед зеркалом и чувствовала себя царевной-лягушкой, тем более что платье было зеленым, слегка ношенным с длинными рукавами. Махнула царевна-лягушка правой рукой, и появилось озеро. Кто был автором озера неизвестно. Никто из гостей не сознался. Потом гости долго вспоминали этот «махач», пересчитывая выбитые зубы, пока царевна не заявила, отряхиваясь: «А вы мне, между прочим, сразу не понравились!».

– Сними это немедленно! – ужаснулся Феникс, глядя на мешковатое платье, неизвестно каким образом очутившееся в гардеробе покойной хозяйки.

– Ну ты же сам сказал, чтобы меня хотелось раздеть? – парировала я, понимая, что в этом платье можно отпугивать и ворон,  и мужиков. – Я с заданием справилась!

Через двадцать минут раскопок в тряпье со словами «нечего надеть!», произнесенными не женским капризным голоском, а мужским возмущенным, мне выдали очень нескромный наряд алого цвета. Обычно, когда я возмущалась по поводу «мне не идет», бабушка говорила: «Ты пойдешь, и оно пойдет!». По ее суровому взгляду было видно, что я далеко пойду, потому что «Кудыкины горы» – место не ближнее. Но заботливая бабушка обязательно позаботится о том, чтобы по дороге я не оголодала и не отморозила себе уши!

Передо мной появилась тарелка, доверху наполненная липкой кашей. На самой вершине флагштоком была воткнута большая ложка. Сопоставив диаметр рта и размеры ложки, я отрицательно покачала головой.

– Съешь все, – ответил Феникс, опустошая свою тарелку.

Я, с тяжелой отдышкой после тарелки каши, шла по мощеной улице славного города греха, чувствуя, как сжимается не только моя рука в чужой руке, но и желудок. Если кто-то и мечтал построить свой собственный город «с шлюхами и блэк-джеком», то можете не стараться. Его уже построили. Из переулка к нам вышла хромающая, но размалеванная пьяным художником бабушка – матрешка, протягивая нам морщинистую руку.

– Может, ей нужна помощь? – шепотом спросила я, сжимая руку Феникса.

– Конечно, – ответил он, усмехаясь. – Она хочет, чтобы пенсию сняли!

– Ну что, красавчик, – кокетливо произнесла старуха, намертво цепляясь за красивый черный костюм Феникса. – Отдохнуть не желаешь? Недорого!

Я закашлялась. Платежеспособные тимуровцы проигнорировали заманчивое предложение старости, сгорающей от страсти, уверенно идя вперед. Точнее я шла быстрее, таща за собой Феникса.

– Шлюха! – заорала раздосадованная бабка. – Ишь, как вырядилась!

Из всех щелей выползали жрицы любви, вызывающие разную степень отвращения – от «со следами было красоты» до желания взять палку и заорать: «не подходи ко мне, чудовище!». Цеплялись дамы не только за руки Феникса, но и за мои, в надежде что мои «розовые очки» позволяют мне взглянуть на мир иначе. Каша норовила покинуть меня, но я мужественно ее придерживала. Пришлось ускорить шаг, чтобы уйти от греха подальше.