Толпа гостей развлекалась в меру своей испорченности и распущенности. Между ними мелькали красавицы легкого нрава с одинаковыми украшениями-ошейниками, откровенно приставая ко всем. Я посмотрела на свой наряд. На секунду мне показалось, что даже местные девицы смотрят на меня, как старушки, с нескрываемым осуждением. Захмелевший хозяин выплыл к нам навстречу в сопровождении трезвой и суровой охраны, охая, ахая и благодаря нас за то, что мы почтили визитом его скромную обитель порока. Чужие запахи, чужие лица, чужие голоса смешивались в крайне неприятное впечатление. Огромные блюда с роскошной едой едва успевали поставить на стол, как тут же на них налетала стая голодных гостей. Завидев нас, гости оживились. Я бы тоже оживилась при виде платья, которое держится на двух застежках и честном добром слове.

К Фениксу тут же сбежался целый гарем, восторженно описывая, что, несмотря на дисквалификацию, все равно любят его. И прямо сейчас, в темном углу, готовы это доказать. Все по очереди.

Я снова попыталась побороть внутреннюю кашу, тяжело выдыхая и глядя, с каким нездоровым аппетитом опустошается содержимое столов. Какой-то достаточно молодой и симпатичный мужчина с темными волосами пролил содержимое бокала на пол, глядя, как растекается красноватая лужа. Какая-то девица из местных достопримечательностей, встала на колени и стала слизывать напиток прямо с пола.

– Пойдем домой, – сглотнула я, цепляясь за Феникса и ища глазами выход.

– Общественному туалету на постоянную работу требуется уборщица, – усмехнулся он шепотом. – Владение языком обязательно.

Мне было совсем не смешно.

К нам подплыла немолодая, но активно молодящаяся мадам, на шее которой красовался огромный синяк.

– О! Кошка! Я просто в неописуемом восторге! Когда я увидела тебя впервые в круге, то сразу поняла, что у тебя большое будущее! А когда узнала, кто твой учитель, так сразу…

Ее оттеснил какой-то седой мужик, уверяя меня в том, что готов обеспечить на всю оставшуюся жизнь, если я … Дальше я не слушала. Выражение «оставшаяся жизнь» меня слегка насторожило. Неподалеку активно шел торг у капота какой-то светловолосой красавицы. Какой-то облезлый товарищ подошел к Фениксу со словами, что очень хотел бы, чтобы его сын был на него похож.

– Тогда это будет уже не твой сын, – усмехнулся Феникс, сжимая мою руку.

Мы переместились на диванчик.

– Садись мне на колени, – прошептал Феникс. – Сейчас будем прикидывать, кто в сборе… Так, одного вижу… Этот так себе… Этот меня не интересует… Этого прикончат не сегодня, так завтра…

Пока я пыталась примоститься рядом, понимая, что на звание «Королева вечеринок» можно претендовать только после пятого бокала. Какой-то седой мужчина в черном костюме и нехорошей улыбкой подошел к нам, схватил меня за руку и по-хозяйски решил утащить меня, предлагая Фениксу подзаработать на мне.

– Ты куда меня привел? – простонала я, глядя на то, как медленно гаснет в руке Феникса лаконичный ответ на предложение поправить наше материальное положение. – Это же … Господи! А эти чем зани… Мамочки! Это.. это… Пойдем домой! Я не могу на это смотреть! Сделай так, чтобы я этого не видела!

– Легко! – меня подняли и заставили оседлать чужие колени, повернувшись спиной к основному действу. – Вот, теперь ты этого не видишь.

– У тебя в глазах это отражается, – простонала я, пытаясь перелезть обратно на диван, но мне не позволили. – Пойдем домой! Фенечка, я прошу тебя… Пойдем домой… А?

– Рыжик, мы же только что пришли! – с укором произнес Феникс, откидывая прядь моих волос мне за спину и рассматривая оголившееся плечо, покрытое веснушками.