– Рыжик, ты чего? – спросил он, увидев меня на полу.

– Ничего, – буркнула я, размазывая слезы по лицу.

– Да ладно тебе, ну чего ты, в самом деле? Короткие волосы удобны! В бою их не сожгут ненароком… Вшей давить… Так, ладно, я пошутил. Рыжик, прекращай плакать! Хорошо, хочешь, вот ножницы. Мсти. Разрешаю, – заметил Феникс, подставляя свою голову под потенциальную стрижку. Я посмотрела на его красивые волосы, игравшие бликами на свету, посмотрела на ножницы, которые вложили мне в руки. Ножницы полетели в сторону.

– Это ужасно, – вздохнула я, опускаясь на торфяное дно отчаяния.  – Я в таком виде никуда не выйду… Это позор…

– Ну да, ты сейчас немного смешная… Особенно, когда нос морщишь… – усмехнулся Феникс, проводя пальцем по моему носу. – Ну чего ты, в самом деле! Прекращай плакать… Давай, иди ко мне, буду успокаивать… Все, сейчас мы вытрем слезы…

Меня подняли на руки.

– Так, все! Прекращай, или я разозлюсь! – заметил Феникс. – Очень сильно разозлюсь!

Легко сказать: «прекращай!».

– Все, я разозлился! – услышала я, чувствуя, как меня целуют в шею, укладывая на кровать. –  Рыжик, ты красивая. С длинными или с короткими волосами, ты  – красивая… Ты очень красивая… Ты восхитительно пахнешь… Не слушай никого. Только меня. Ты – красивая. Повторяй!

– Да не буду я повторять! – возмутилась я. – Это неправда!

Меня прижали к кровати, целуя.

– Я сказал, повторяй! Я – красивая! Я буду мучить тебя, пока не повторишь! –  меня прижали еще сильней.

– Да ладно тебе, – вздохнула я, глядя в потолок. – Моей, как ты говоришь, красотой никто не восхищается… Мне никто такого не говорил и не скажет. Хватит, пожалуйста….

– Не говорят, потому что думают, что ты и так об этом знаешь! – услышала я шепот у себя на шее.

– Хорошо, я … ну… эм… симпатичная… Допустим, – отозвалась я, вспоминая свое отражение в зеркале, которое мотало головой, отрицая красоту напрочь. – Хотя, нет… Обычная…

– Так, то, что я буду целовать и гладить, по определению красивое! То, что я буду целовать – красивое. Всегда! – усмехнулся Феникс. – У тебя красивые глаза…

Мне пришлось закрыть глаза, сморщиться, как изюм, чувствуя, как чужие губы прикасаются к веку.

– И нос у тебя красивый, – услышала я, чувствуя, как мой нос целуют. – И ушки… И губы…

Губам долго доказывали, что они у меня красивые… Потом после короткого перерыва им стали доказывать с новой силой, поскольку доказательства не были приняты для рассмотрения.

– И шея у тебя красивая… – еще немного, и я действительно поверю. Уж больно убедительно доказывали. На счет шеи я уже почти согласна… Из глаз катились слезы. Так, случайно было доказано, что щеки у меня тоже очень даже ничего…

– Рыжик красива в любой одежде, – шептали мне на ухо, гладя меня по стрижке. – А без одежды, надо будет посмотреть… Обязательно…. Сейчас посмотрим… Иди ко мне… Ну чего ты?

Пока ценитель искусства снимал мое платье, губам снова доказали, что они красивы. На этот раз губы поверили, и стали нежно и осторожно соглашаться.