– Право! – крикнула я, кидая подушку вправо. Как и следовало ожидать, я попала, несмотря на его попытки уклониться аккурат в правую сторону.

– Я что-то не понял, – ко мне развернулись лицом, глядя на меня нехорошим взглядом. – Ты же сказала «право»!

– А я в какую сторону кинула? В левую? – я подняла брови.

Глава восьмая. Половинки

– Вы ищете вторую половинку?

– Нет, мне бы целого!

– Рыжик, это – позор! Вот скажи мне, что мне с тобой делать? А? – Феникс присел на корточки передо мной. На его лице была такая скорбь, которая не снилась святым мученикам всех религий и вероисповеданий. – О, Министерство Образования! Ты возложило на меня ответственную миссию, с которой я, боюсь, не справлюсь. Но я верю, что ГАИ за это причислит меня к лику святых. Рыжик, что же ты так меня расстраиваешь? А? Как тебе не стыдно?

Я посмотрела поверх его волос с золотистым отливом. Нимба нет. На всякий случай я провела рукой по своим волосам. Рог нет. Какие ко мне тогда претензии?

Ощущение реальности возвращалось. Прокручивая в голове события поединка, я остановилась на смерти. Получается, что я, сама того не зная … Убила человека? Убила…

– Он  умер? – тихо спросила я, заглядывая в золотистые глаза. В их радужке, как чаинки в чае, как блестки в искусственном янтаре, были темные и светлые вкрапления. Смотрелось очень необычно.

Феникс на секунду закатил глаза, тряхнул волосами, а потом завел прядь за мое горящее от переживаний ухо.

– Ну что ты, Рыжик! Как ты можешь такое говорить? – сладким, как варенье вперемешку со сгущенкой, голосом заметил он, глядя в мои перепуганные глаза. – Ты его не убила… Он просто очень – очень устал, лег, закрыл глазки и уснул… И снились ему сладкие сны… Видела, как он подергивается? Это ему снилось, что он летает… Летает, значит, растет!

На моих нервах виртуозно играло скрипичное трио «Страх. Волнение. Совесть», усиленно выпиливая сложные партии.

– Хочешь секрет? Он просто решил подохнуть. Извини, отдохнуть! От переизбытка яда… чувств в организме. Откинуться… Прикинуться спящим прямо в Круге. Я видел, как он зевал… Зевал на помощь, – глаза смотрели на меня, но я не знала, что ответить на столь откровенный цинизм, когда речь шла о жизни и смерти. – Опытный противник не повелся бы на такой фокус.

Я подперла взглядом стенку, стиснув зубы и кулаки. Я – законопослушный гражданин… Я никогда не причиняла никому зла! У меня даже мысли не возникали … шучу, конечно, возникали, но только в шутку, убить кого-то. И то, мне казалось, что это будет что-то похожее на сцену из фильма, после которой «убитый» отряхнется, встанет и пойдет по своим делам, пока я буду получать моральное удовольствие от решения проблемы столь радикальным способом. Но так чтобы по-настоящему… Был человек и … Нет человека… Я даже когда хочу кого-нибудь ударить, стараюсь бить не сильно, потому что переживаю, что ему будет больно! Нет, могу и больно ударить, но только если меня очень сильно разозлить….

– Рыжик, – по моему носу скользнул палец. – Ры-жик! Выходи из своего сумрака! У тебя сейчас такой вид, словно у тебя по груди ползет красная точка снайперского прицела, над головой завис вертолет со спецназом, штурмовики застыли в ожидании приказа, а переговорщик с матюгальником, предлагает тебе сложить оружие и сдаться по-хорошему… Нет вертолета, нет красной точки, нет штурмовиков.