— Случай?

— Дури собственной — столб.

2. «Вот он, грузов наспинных…»

Вот он, грузов наспинных

Бич, мечтателей меч!

Красоту — как насильник

С ног сшибающий: лечь!

Не ответит и ляжет —

Как могила — как пласт, —

Но лица не покажет

И души не отдаст…

Ничего не отдаст вам

Ни апрель, ни июль, —

О безглазый, очкастый

Лакированный нуль!

Между Зюдом и Нордом —

Поставщик суеты!

Ваши форды (рекорды

Быстроты: пустоты),

Ваши Рольсы и Ройсы —

Змея ветхая лесть!

Сыне! Господа бойся,

Ноги давшего — бресть.

Драгоценные куклы

С Оперá и Мадлэн,

Вам бы тихие туфли

Мертвецовы — взамен

Лакированных лодок.

О, холодная ложь

Манекенных колодок,

Неступивших подошв!

Слава Господу в небе —

Богу сил, Богу царств —

За гранит и за щебень,

И за шпат и за кварц,

Чистоганную сдачу

Под копытом — кремня…

И за то, что — ходячим

Чудом — создал меня!

3. «Дармоедством пресытясь…»

Дармоедством пресытясь,

С шины — спешится внук.

Пешеходы! Держитесь —

Ног, как праотцы — рук.

Где предел для резины —

Там простор для ноги.

Не хватает бензину?

Вздоху — хватит в груди!

Как поток жаждет прага,

Так восторг жаждет — трат.

Ничему, кроме шага,

Не учите ребят!

По ручьям, по моррэнам,

Дальше — нет! дальше — стой!

Чтобы Альпы — коленом

Знал, саванны — ступней.

Я костьми, други, лягу —

За раскрытие школ!

Чтоб от первого шага

До последнего — шел

Внук мой! отпрыск мой! мускул,

Посрамивший Аид!

Чтобы в царстве моллюсков —

На своих-на двоих!

Медон, 26 августа 1931 — Кламар, 30 марта 1933

«Тише, тише, тише, век мой громкий…»

Тише, тише, тише, век мой громкий!

За меня потоки — и потомки.

1931

ДОМ

Из-под нахмуренных бровей

Дом — будто юности моей

День, будто молодость моя

Меня встречает: — Здравствуй, я!

Так самочувственно-знаком

Лоб, прячущийся под плащом

Плюща, срастающийся с ним,

Смущающийся быть большим.

Недаром я — грузи! вези! —

В непросыхающей грязи

Мне предоставленных трущоб

Фронтоном чувствовала лоб.

Аполлонический подъем

Музейного фронтона — лбом

Своим. От улицы вдали

Я за стихами кончу дни —

Как за ветвями бузины.

Глаза — без всякого тепла:

То зелень старого стекла,

Сто лет глядящегося в сад,

Пустующий — сто пятьдесят.

Стекла, дремучего, как сон,

Окна, единственный закон

Которого: гостей не ждать,

Прохожего не отражать.

Не сдавшиеся злобе дня

Глаза, оставшиеся — да! —

Зерцáлами самих себя.