|
Когда я сказал ей, что хочу сегодня уйти пораньше, она объявила, что сейчас самое время для водного туризма. Почему бы мне не отправиться с ней на плоскодонке по реке Кам? Плоскодонка – это прямоугольная лодка с плоским днищем около двадцати футов длиной и трех футов шириной, с маленьким помостом – банкой – на корме. Борта плоскодонки едва выступают из воды. Шестовой стоит на задней банке и продвигает лодку, отталкиваясь от русла реки длинным шестом. Пассажиры сидят на подстилках и опираются спинами о специальные опоры. Маргарет предложила себя на должность шестового.
Стивен внезапно оживился. Он поднял свою бровь. Я почувствовал, что предложение его заинтересовало. Это удивило меня. Тогда я еще не знал, что Стивен любил бывать на реке. Мне только позже стало известно об увлечении Стивена греблей в его бытность в Оксфорде. Однако я кое-что читал о плоскодонках и понимал, что путешествие на такой лодке может быть сопряжено с определенным риском. Если шестовой вдруг потеряет равновесие и упадет при попытке протолкнуть утлое суденышко, лодка может перевернуться. Я также читал, что иногда пассажиры выпадают из лодок при их столкновении с другими лодками или когда они не могут удержать равновесие при посадке или высадке. Для нас такое злоключение, конечно, было бы неприятным, но грозило бы всего лишь купанием в холодной воде. А для Стивена оно было бы смертельно опасно. Отсутствие у него возможности управлять своими мышцами – а, следовательно, и пользоваться ими – имело много побочных эффектов: его кости были слабыми и хрупкими, потому что они были лишены повседневной работы. Вот почему его нога сломалась, когда Маргарет случайно стукнула его о дверь. И поэтому же не рекомендовалось перевозить его на большое расстояние, которое неминуемо пришлось бы преодолеть на пути к лодочной пристани. Не менее важно то, что в отсутствие своего компьютера Стивен не мог печатать, то есть не мог общаться с нами и сообщать о своих неотложных потребностях. Например, у него время от времени возникали проблемы с дыханием, потому что его трахеостому надо было иногда прочищать, а без своего компьютерного голоса он не мог попросить нас об этом. Был также риск, что кто-то из нас мог поскользнуться во время посадки в лодку. В самом плохом случае Стивен мог упасть в воду, и тогда мы его не спасли бы. Конечно, он сам все это прекрасно понимал, но его это не останавливало. Когда я узнал его получше, я понял, что подобный риск, наоборот, привлекал его. Опасность, казалось, оживляла его. В своей жизни, как и в физике, он любил идти на риск. Полчаса спустя фургон со Стивеном прибыл к верхнему пролету длинной каменной лестницы, спускающейся к реке. Подъемник фургона спустил Стивена в его моторизированной коляске на улицу, а Кэрол подхватила большую черную сумку и серебристую сумочку поменьше, где хранились медицинские инструменты. Маргарет выудила из своих запасов бутылку французского шампанского и достала клубнику – классический пикник на плоскодонке. Кэрол и Маргарет достали Стивена из его кресла. – Давайте, я его понесу, – предложил я. В конце концов я был в два раза больше их, а нам предстоял длинный спуск по неровным ступеням. Позднее, когда мы познакомились ближе, я не раз помогал носить Стивена. Но в этот раз Кэрол фыркнула и сказала, что они не будут подвергать Стивена опасности, доверив его моим рукам. Затем она и Маргарет взяли Стивена и понесли его вниз по лестнице, а за ними шествовал я с инструментами и сумочками – Кэрол. Никто из дам не поддерживал голову Стивена, и она качалась в такт их шагам. |
