– Примерно.

– Все. Я еду. – Градов чем-то загремел. – Жди меня! Ничего не предпринимай.

– Олег, может, не надо. Я сама справлюсь.

– Боюсь, что не справишься, Саша наша. – Олег уже гремел ключами, голос зазвучал гулко, видимо, вышел на лестничную клетку. – Я тут кое-что вспомнил, когда ты мне рассказывала обо всех этих самоубийцах.

– Что?

Она повернула голову. Нет, ей не показалось, Гриша проснулся. Стоял в дверном проеме кухни и смотрел на нее. Взгляд не выражал ровным счетом ничего: ни радости, ни раздражения, ни неприязни. Просто смотрел, как на стену.

– Приеду, расскажу, дорогая. Жди меня. И, пожалуйста…

Саша отчетливо услышала звук лифта, поднявшегося на этаж к Олегу. Он у них подкатывал с очень громким, лязгающим звуком.

– …не вступай с ним в конфликт.

Глава 15

Суббота как суббота. Началась с жары. Ворочаясь под тонкими простынями, Настя была мокрой от пота. Старая двушка выходила на солнечную сторону, напрочь лишенную растительности. Словно кто-то намеренно устроил лобное место под окнами ее съемной квартиры, добавив ко всем прочим неудобствам еще и это.

В половине восьмого – странное, не устанавливаемое ею ни разу время – зазвонил Долдон.

– Сумасшедшая машина! – взревела она, бросая в будильник подушкой. – Чего звонишь?!

Долдон, получив по металлической башке подушкой, завалился набок и умолк. Поняв, что больше ни за что не уснет, Настя потащилась вместе с влажными простынями в ванную. Там отправила простыни и белье с себя в стиральную машинку и встала под прохладный душ. Минут через десять ей стало легче. Натянув на мокрое тело трикотажные черные шорты и майку, пошла в кухню. Встала в центре просторной комнаты со старым холодильником, двумя навесными шкафами, расшатанным обеденным столом, ржавой раковиной и газовой плитой, где из четырех работали только две горелки. Встала и замерла.

Следовало бы позавтракать, но при такой жаре аппетита вообще не было. В холодильнике, она точно знала, кроме яиц и прокисшего молока, ничего не имелось. Могла бы что-то сообразить, конечно, и из этого минимального набора продуктов, но аппетита же не было.

Его, если разобраться, не было еще с вечера. Ей его Смотров испортил, позвонив почти в двадцать два ноль-ноль.

– Уймись, Уварова, – с ноткой усталости в голосе начал сразу майор. – Пробил я твоего Баклашкина, о котором вы мне с Грибовым вчера взахлеб докладывали. Редкий подхалим и выдумщик. Его и из структур поперли из-за этого. Он ради себя любимого мог оговорить кого угодно. До серьезных разборок не доходило, но народ со временем прозрел, и его поперли. Тихо ушли, без скандала, на пенсию. А его место, угадай, кто занял?

– Яковлев?

– Так точно, капитан Уварова. И знаешь, чем занялся на пенсии Баклашкин твой?

– За Яковлевым следил?

– Молодец, на лету схватываешь, – без эмоций особых похвалил ее Смотров. – От него даже жена сбежала, устав наблюдать этого чудака в кресле-качалке возле окна.

– А как же тогда пятый газонокосильщик? Откуда он взялся? Куда исчезал на пять минут?

– Вот ты пристала! – заныл сразу майор. – Мало ли кто там мог подрабатывать? Ребята сами могли скинуться, чтобы объемы работ были меньше. И договорились молчать. Чтобы их не наказали работодатели. Думала, так не бывает? А бывает, Уварова. И еще не так…

Напоследок он наговорил ей противных слов о том, что она может доиграться до несоответствия и Грибова с собой утащить.