Идиотки! И Настя, и сама Саша.

Настя – из-за того, что не имела права допрашивать Гришу. Саша – потому, что не имела права думать об этой ерунде в такие ответственные моменты.

– Извини, – смущенно улыбнулся ей Гриша, когда все быстро закончилось. – Что-то я устал, видимо.

– Ничего страшного, – улыбнулась она ему в ответ. – Ты отдыхай, я приготовлю нам завтрак. Принесу сюда.

– Хорошо, – не глядя на нее, отреагировал Гриша сонно и тут же прикрыл глаза.

Хорошо… Ничего страшного…

Какого хрена, а?! Как это – ничего страшного! Как раз страшно!

Ей лично делалось очень страшно от мысли, что их отношения неожиданно зашли в тупик. Нет, у Гриши случались промахи и раньше. Но тогда он действительно бывал после рейсов, уставал. Сейчас что? Он три дня на выходных. Перенасытился общением с ней? Так они почти не разговаривают!

Кусая губы, чтобы не заплакать, Саша стояла в тонкой ночной рубашке у плиты и помешивала кашу. Потом жарила гренки, заваривала чай. Поставив все на поднос, шагнула с кухни. И неожиданно поймала свое отражение в зеркальной поверхности холодильника.

Ну она же хорошенькая! И тело нормальное, без жира и лишних складок. И лицо довольно симпатичное. Заурядная стрижка? Ну и что! Мало макияжа? Так она не терпела боевой раскрас на лице. Она была косметологом, еще и пластическим хирургом. Ей ли не знать, как портит кожу лишний слой грима.

Нет, не в ней дело. И не в ее нелюбви безо всякого смысла лишний раз наносить макияж. Что-то было не так с ним, с Гришей. Он странно поменялся после того случая в доме напротив, когда посторонняя женщина покончила жизнь самоубийством. Поначалу будто повеселел и даже неудачно пошутил. Что вот теперь наконец на улице станет тихо, без скандалов из дома напротив. Она не укорила, не поддержала. Легонько улыбнулась, и только.

Да, он повеселел. А потом снова, как сказала бы Настя, тухляк на лице.

– Он все больше замыкается. Я и раньше не очень его понимала. А сейчас вообще не знаю, что происходит! – рассказывала она своему психологу, который работал с ней в одной клинике.

Психолог вообще-то работал с пациентами. Это было одним из направлений в момент реабилитаций после пластических операций. Но большинство докторов их клиники запирались с ним в его кабинете тоже. Он был очень хорошим доктором. И не только умел слушать, но часто давал нужные советы. Указывал на какие-то моменты, которые они не могли рассмотреть в своей повседневной жизни.

Что он ей сказал в тот момент, их замечательный психотерапевт Олег Градов?

– Вы не рядом, Саша. Вы и раньше вместе не были, даже находясь с ним в одной комнате. А теперь и подавно.

Он всегда говорил им правду, не приукрашивал, не особенно подбирал слова. Для этого у него были пациенты. Докторов клиники он препарировал без наркоза.

– Как ты с ним сошлась, интересно? При каких обстоятельствах?

Она не помнила! Черт! Сколько раз пыталась, и ни разу не вышло вспомнить, как точно они познакомились. Все воспоминания, относящиеся к началу их отношений, не были тем самым первым моментом.

– Он как будто в моей жизни был всегда, – пробормотала она, беспомощно глядя на Олега.

– Не мели чушь, дорогая Саша, – хмыкал Градов, поигрывая пирамидкой из нефрита.

У него повсюду стояли пирамидки. Из стекла, металла, бетона, полудрагоценных камней. Ко-гда она спросила, почему именно пирамидки, он ответил, что очень любит эту геометрическую форму. И добавил со смехом, что они не падают с полок и столов, как шары.

– Если ты не помнишь вашей первой встречи, значит, она не была потрясающей. Она случилась обыденно, прошла не замеченной тобой. Ты встретилась с ним на бегу, так же живешь с ним рядом – обыденно, без чувств.