– Вы не видели, с кем?

– Нет. Я и Свету толком не видел. Только платье ее. Оно было тем же, что и накануне: белое, узкое в талии, широкая юбка с красными маками по подолу. Красивое платье. Очень ей шло.

– Вы прошли мимо них?

– Нет. До места, где они стояли, оставалось метра два. Говорю же, там выступ стены, увидеть их было невозможно. Мужчину, во всяком случае. Дверь Ниночкиной гримерки расположена до этого выступа.

– Вы вошли в гримерку к жене, ее там не было?

– Нет.

– Вы посидели, подождали?

Настя рассвирепела, и не столько из-за бестолкового заявителя, сколько из-за того, что на зубах по-прежнему хрустела кофейная гуща.

– Иван, чего я из вас по слову тащу?! – возмутилась она, потерев пальцем зубы. – Вы накатали жалобу, а сами не сотрудничаете!

– Я сотрудничаю, только пользы от меня как от козла молока. Слышал Свету Лопачеву с каким-то мужиком, лица его не видел. Они стояли неподалеку от гримерки Ниночки. Я вошел в гримерку, посидел, посидел и ушел.

– И? – Настя широко развела руки и, вытянув шею, слегка тряхнула головой. – И на почве чего нам возбуждать уголовное дело?

– Понимаете, когда я был в ее гримерке, я увидел Ниночкину коробочку для хранения линз.

– Она носила линзы?! – Настя даже рот приоткрыла от такой неожиданности. – В деле этого нет. Не упоминалось о ее проблемах со зрением.

– Да, коробочка – специальная такая, довольно дорогая, с встроенной увлажняющей капсулой. – Иван потер ладони друг о друга. – У меня мелькнула шальная мысль забрать линзы с собой. Ниночка их всегда перед выступлением надевала. Думаю, не будет линз – не вый-дет на сцену. Очень мне не хотелось, чтобы она играла за Свету.

– Боялись провала?

– Нет. Боялся мести Лопачевой. Она всегда была… Вздорной, что ли… В общем, я коробочку открыл, а линз там нет. Я понял, что опоздал. Ниночка их уже надела. А потом оказалось… – Его глаза за стеклами очков наполнились слезами. – А потом оказалось, что нет. Она их не надевала. Она и упала потому, что не рассмотрела край сцены без линз.

– С чего вы взяли, что она их не надела? – спросил Валера Грибов.

Настя молчала, с изумлением осматривая новоиспеченного вдовца.

– Я обшарил всю оркестровую яму. Я прополз каждый метр ее пути от гримерки до сцены. Там нигде не было линз. И уборщица в тот день еще не приходила. Она вообще появляется в конце смены. Линз не было. Их у Ниночки украли. И сделала это Лопачева. И наслаждалась, стоя в зале на задних рядах.

– С чего вы взяли, что именно там она была?

– Когда я уходил из театра, то намеренно прошел мимо концертного зала. Заглянул внутрь в среднюю дверь. Там было пусто. Даже света не было. А вот подол платья Лопачевой видел. Он мелькнул у задней двери. И дверь сразу закрылась…

Глава 21

– И что у нас в сухом остатке, Гриб?

Настя потянулась на скрипучей кровати, повернула голову и уставилась на старшего лейтенанта Валеру Грибова. Он спал. Или делал вид, что спит. Ему, кажется, было неловко вместе с ней просыпаться. Она, если что, тоже не очень-то была к этому готова. Так сложилось.

Настя прикусила губу, чтобы не заулыбаться. Сложилось, на ее взгляд, все очень удачно. Небеса вчера, как в кино, разверзлись страшной грозой. Ей сопутствовал ливень такой силы, что пока они бежали от машин до ее подъезда – а это три минуты, не больше, – то промокли до трусов.