Подойдя к краю дока, я увидел начало моей мечты. Нижний полукорпус лодки уже начал обретать форму под огромными мостовыми кранами. И это закладка? Да тут уже работа в полном разгаре.

Степан Карлович принялся объяснять:

— На самом деле закладка произошла раньше. Вы уж извините, Евгений Александрович, не могли с вами связаться! То в старой столице, то вообще в Тамбове. Сейчас мы уже собираем нижний полукорпус. Видите эти секции? Это полуобечайки. Мы устанавливаем их в шахматном порядке для большей прочности.

Я кивнул, завороженно наблюдая, как рабочие устанавливают очередную секцию. Грохот молотов эхом отдавался в доке. Еще бы запомнить эти обычайки вместе с кучей других терминов и узнать, для чего они нужны.

— После сборки нижнего полукорпуса, — продолжал за инженера управляющий, — мы начнем установку оборудования. Потом будем зашивать верх. Обратите внимание, как мы соединяем полуобечайки — никогда не допускаем стыковки четырех углов в одной точке. Это критически важно для прочности конструкции.

— А когда начнете зашивать верх? — ничего умнее я придумать не спросил, но и молчать было некомильфо.

— По плану, к концу года, — Джевецкий зашелестел чертежами. — Скорее всего к декабрю.

Ратник добавил:

— Лодка собирается на клепке. Это трудоемкий процесс.

Мы спустились по лестнице — вблизи масштаб работ впечатлял еще сильнее. Рабочие, почему-то без касок, зато в больших рукавицах, сновали вокруг, словно муравьи. Клепальщики работали в паре: один держал молот, второй доставал из калильной печи раскаленную докрасна клепку и вставлял в отверстие. Ритмичный грохот не прекращался ни на минуту. Шум стоял такой, что у меня зубы ныть начали.

— Почему они у вас без шлемов? — поинтересовался я у управляющего, переиначив каску. Пластика еще нет, поэтому все только из железа.

Тот удивленно посмотрел на Степана Карловича.

— Если что-то упадет сверху, даже тяжелый болт, — я постучал себя по голове. — Пробьет череп.

— Действительно, — Ратник задумался. — Можно наклепать железных шлемов.

— Я теперь имею отношение к военной медицине, — шум вокруг оглушал, пришлось добавить громкости. — Могу попробовать договориться, чтобы шлемы были закуплены армией в резервы. Обеспечите себя, армию и другим заводам на продажу.

Опять полное непонимание в глазах. Ладно, расшифруем.

— Самые тяжелые ранения — в грудную клетку, живот и голову. Если шлем сможет остановить осколок снаряда или пулю на излете, то во время войны медикам работы будет меньше.

Управляющий почесал в затылке, вздохнул:

— Надо же утвердить образец…

— Я нарисую и пришлю с нарочным.

— Пожалуй, мы сможем сделать на прессах такие шлемы. Особых трудностей не предвижу. А уж если военное министерство оплатит…

— Ну и отлично! — я потер руки, повернулся к инженеру. — А что насчет двигателя лодки?

Степан Карлович тяжело вздохнул:

— Немецкий инженер Дизель обещает закончить свой мотор на жидком топливе только в начале следующего года. И это будет экспериментальный образец. Потребуются дополнительные испытания.

Я пожал плечами:

— Не вижу трудностей. Давайте испытывать.

Мы прошли дальше, к месту, где готовились внутренние отсеки. Я заглянул в один из них — там было пусто.

— Водоизмещение составит сто двадцать тонн, — продолжал Степан Карлович.