Я с благодарностью поклонился этой мудрой женщине, пока Янжул не видел. Спасительница!

* * *

Через два часа, ноги уже конкретно так побаливали, пошел во двор подышать свежим воздухом. Но на лестнице меня перехватил слуга. Из нового набора, Яков вроде.

— Ваше сиятельство, вас просили пройти в зимний сад.

Вот к чему я руку не прикладывал вовсе. Оставил для Агнесс. Она как-то сказала, что любит возиться со всяким цветами, вот приедет, пусть занимается. Я даже приказал поставить ширмы перед входом, чтобы никого не занесло сюда случайно. Нечего здесь посторонним делать. Оказывается, есть те, чья воля выше хозяйской. Потом проведу расследование, выясню, кто тут манкировал своими обязанностями.

Кто бы сомневался. Великой княгине можно ходить куда угодно — слуги сами ширмы уберут. Лиза вышла из темного угла, едва я закрыл дверь.

— Ты меня совсем забыл! Даже беременность приезжал проверять Отт. Интересно, что ты ему сказал? Он весь покраснел от злости, стоило мне спросить, как прошла ваша встреча.

— Не думай так, помню о тебе всегда. А Дмитрий Оскарович решил сыграть в старую мальчиковую игру «Кто у нас самый главный?».

— И проиграл? Это тебя не извиняет! Мог бы просто заехать, с обычным визитом.

— Чтобы всем графиням при дворе было о чем посплетничать? Я переживаю за твою репутацию. К тому с этим назначением, которое придумал Сергей Александрович, у меня совершенно не остается времени. Иногда кажется, что он так нагрузил специально.

В спорах с женщинами главное — самому вовремя перехватить инициативу и перейти в атаку. Ну и тактильный контакт тоже важен. Я взял Лизу за руку, сжал.

— Я все понимаю! Не беспокойся, работа нового министерства наладится, будет полегче. Поцелуй меня, Женя, крепко и долго, как ты можешь.

Я не мог отказать даме в просьбе. Особенно в такой приятной.

— Сережа хочет отправить меня на воды, — сказала Лиза, поправляя волосы. — Считает, что зиму лучше пережить в тепле, особенно в моем положении.

— Даже завидую тебе. А мне, похоже, из Петербурга еще долго не удастся выбраться, разве что по службе. С ностальгией вспоминаю «наш» Кавказ.

— Я тоже!

И мы опять поцеловались. Да так страстно, что я уже испугался за свою выдержку — могу не стерпеть и изменить Агнесс.

* * *

До свежего воздуха я все-таки добрался. Запыхавшийся и со шлейфом запаха духов Великой княгини. И застал еще одного гостя, который умудрился даже внутрь не заходить. Сергей Васильевич Зубатов травил какие-то свои жандармские байки с моим шефом безопасности. Можно, конечно, обозвать это встречей старых друзей, но я точно знал, что вместе они ни секунды не служили. Но беседа увлекла их настолько, что даже меня они заметили, когда подошел к ним едва ли не вплотную. Уходить было неудобно — заметят. Поэтому, поправив фрак, я сделал шаг вперед. Надеюсь, мое предыдущее рандеву не выдаст меня запахом…

— Сергей Васильевич, рад вас видеть.

— Взаимно, Евгений Александрович, — изобразил поклон Зубатов.

— Что не заходите? Или Андрей Михайлович со двора не пускает? У нас там тепло, плюс танцы и лучшие вина.

— Да я зашел проверить охрану наших подопечных, вот и разговорились. Говорят, вы хотите предложить блиндированные кареты для высших сановников?

— Идея пришла мне в Царском, после показа кареты государя Александра Николаевича. Там же живого места не осталось, и это бомбу метнули под ноги коням. А окажись Рысаков чуть пометче, — я перекрестился, — и Гриневицкий мог совершенно спокойно уходить, потому что нужды в его броске не было бы.

— Согласен с каждым вашим словом, — сказал Зубатов.