— Знаете, что там у вас в особняке вчера было? — спросил Склифосовский, разворачивая газету.

— Напрасная трата сил, времени, и денежных средств? — попытался угадать я.

— Нет. Сейчас, подождите. Вот, нашел. «…Вчера вечером товарищ министра здравоохранения, князь Баталов, открыл двери своего нового особняка для блистательного приема в честь новоселья. Это событие стало настоящим событием светского сезона. Особняк князя, поражающий своей архитектурной изысканностью, привлек внимание столичного общества не только роскошными интерьерами, но и великолепным аквариумом огромных размеров, который был центром всеобщего…»

Я встал, заглянул через плечо министра.

— Так у вас светская хроника? Я думал, какой-нибудь «Рабочий листок». Есть же такие газетки, где каждая статья начинается словами «Товарищи! Доколе?», а потом о мироедах и буржуях?

— Не знаю, наверное, есть. Но мне эту принесли. Слушайте дальше.

— Николай Васильевич! Умоляю. Давайте сразу последний абзац, будьте хоть чуточку гуманнее! Мы же с вами врачи, давали клятву Гиппократа.

— Как просили. Извольте. «…Подобные собрания становятся символом блестящей жизни столичной элиты, где каждый вечер превращается в праздник великолепия, благородства и изысканного вкуса. Новоселье князя Баталова стало еще одной яркой страницей в светской летописи этого светлого года…»

— Достаточно. Николай Васильевич, пожалейте. Тут Николай Александрович только что призывал к покаянию и смирению, а также отказу от икры и шампанского.

— Это уже слишком, — улыбнулся Склифосовский. — Что за жизнь без вина и вкусной еды? И зачем вы вообще этого аскета вытащили на прием? Он же единственный, кто ходил с кислой миной и пугал наших аристократов.

— А вот надо ближе к народу быть, Николай Васильевич! Мне нынче ваш тезка пенял за семитысячный аквариум — деревню год кормить можно.

— Как неделикатно! Я вообще не понимаю, что вы нашли в Николае. Грубый, упрямый. Да еще и, судя по всему, марксист. Вот чую, зря вы хлопотали за него перед Великим князем.

— Тащит работу всего секретариата, — начал загибать пальцы я. — Мы, считай, в райских условиях с вами. Все документы всегда вовремя подготовлены, зарегистрированы… Честный. Давал ему денег на расходы по переезду медицинского департамента под отчет. Сдачу до копейки вернул. Из него вырастет идеальный бюрократ, которому мы с легкостью отдадим бразды правления. Кстати, надо бы ему классный чин повысить.

Склифосовский тяжело вздохнул, покачал головой:

— Поверьте моему жизненному опыту. Наплачемся мы еще с ним.

Глава 21

САНКТЪ-ПЕТЕРБУРГЪ. Произведеннымъ, по порученiю градоначальника, осмотромъ переплетной мастерской Эвроима Новоилянскаго, по Малой Итальянской ул., въ домѣ № 13, обнаружено, что помѣщенiе мастерской содержится крайне грязно: на полу соръ и разные отбросы, стѣны и потолки закопчены; за неимѣнiемъ въ домѣ прачешной стирка бѣлья производится въ кухнѣ, почему воздух въ мастерской крайне тяжелый и удушливый. Для ночлега учениковъ не имѣется отдѣльной комнаты, и они спятъ на кухнѣ. Въ настоящее время сдѣлано распоряженiе о безотлагательномъ приведенiи этого заведенiя въ должныя санитарныя условiя.