Вопрос был только с подружкой невесты. Из Вюрцбурга выписывать некого, там Агнесс дружбу мало с кем водила. Местные знакомства пока ограничивались Склифосовскими, Романовскими, и Лизой. Одна беременна, другая несколько возрастная, третья сказала, что с тремя детьми только подружкой невесты осталось побывать. Выручил нас Фредерикс. Владимир Борисович, когда я с ним поделился нуждой, хитро улыбнулся, и спросил:

– Фрейлина Её Величества подойдет?

– Но надо просить разрешения у…

– Это я беру на себя. Агнесс Григорьевна завтра дома? Вот кандидатка и навестит ее.

На следующий день я прибыл со службы и застал в столовой свою невесту в компании с очень симпатичной девушкой. Брюнетка, с милой улыбкой и ямочками на щеках. Агнесс и посетительница увлеченно разговаривали, будто старые знакомые. Зашел поздороваться перед тем, как подняться к себе и переодеться в домашнее. Поклонился:

– Дамы!

– Дорогой, представляю тебе подружку невесты! Эмма, баронесса Фредерикс!

– Эмма Владимировна? – уточнил я. – Рад знакомству. Вы даже представить не можете, как нас выручили.

– Не стоит и говорить о такой мелочи! Рада помочь. И наконец-то я познакомилась с тем молодым человеком, о котором так много рассказывал папа. Ах, князь Баталов! Вы не представляете, как он талантлив! – она очень похоже изобразила голос Владимира Борисовича.

– Вы меня смущаете, баронесса, – засмеялся я. – Слухи о моих достоинствах льстят, хоть и явно преувеличены.

* * *

Сквозь толпу гостей в Исаакии ко мне протиснулся Гюйгенс, прошептал на ухо:

– Евгений Александрович, не хотел вас тревожить, но вынужден. Получено анонимное письмо с угрозами в ваш адрес. Подкинули рано утром через забор.

Хорошо, Агнесс рядом нет, она чуть вдали. Я как раз собрался войти в притвор для начала обручения, вон, священник ждет уже.

– Андрей Михайлович, извольте выражаться яснее.

Я говорил, чуть раскрывая рот, улыбаясь во все стороны. Справа стоит чета Великих князей, Сергей Александрович с Лизой. Слева торчит председатель Комитета министров Дурново с супругой.

– Угрозы касаются истории с Винокуровым-младшим, – Гюйгенс тяжело вздохнул. – Я только что навел справки, потому и задержаться пришлось. Он бежал с каторги. Не один!

Я выругался про себя. Нет, ну сколько же можно, а?!

– Думаете, он уже в Питере?

– Вряд ли. Скорее всего, кто-то из друзей-соратников тут в столице. Во время побега охрана стреляла, были найдены следы крови. Возможно, Винокуров ранен.

– Усильте меры безопасности. Добавьте людей в кортеж и вокруг дворца.

– Не извольте беспокоиться, – покивал Гюйгенс. – Все исполню. Полиция уже в курсе, обещают полное содействие.

– Агнесс ни слова!

– Все понимаю!

И я вошел в притвор, тянуть дальше никак нельзя. Сразу за мной – невеста. Встали по сторонам от священника. Ну, помчались!

Завели нас в храм, благословили свечами, потом эти же изделия дали в руки, обмотанные в белые салфетки. Тут, как мне кажется, главное – креститься не забывать, потому что делают это по ходу процесса охотно и обильно.