— Какое угрюмое место... — Агнесс плотнее закуталась в платок.

— А ты чего ожидала? Лазурный берег? Ривьеру?

Она улыбнулась.

— Нет, но с моря всё кажется ещё суровее.

Я взглянул на неё.

— А тебе всё равно нравится, да?

Агнесс медленно кивнула.

— Да. Как-то... величественно. Будто это место само решает, кто здесь останется, а кто уйдёт.

Я молча посмотрел на тёмные бастионы, над которыми клубился сизый дым.

— Поверь, — сказал я наконец. — Решает не место.

Катер развернулся, направляясь обратно.

***

Домой мы вернулись в прекрасном настроении. Агнесс отправилась распоряжаться насчёт обеда, а я остался в спальне, чтобы переодеться. Сел на кровать, начал стягивать брюки — и задумался.

Не ошибка ли с самого начала было так глубоко погружаться в местные дела, пытаться что-то изменить? Ведь при Алексееве всё как-то работало. Чиновники занимались своими привычными делами: что-то привозили, что-то отправляли, что-то, в конце концов, доходило до адресата. Система, пусть и скрипя, но держалась. Я же всегда говорил, что хороший начальник должен уметь исчезнуть в любой момент — и механизм при этом не остановится. Только вот у меня здесь не было людей, на которых можно свалить хотя бы часть работы. Никому не верил, всё проверял, и не раз, и не два. Вот и получил. За что боролся...

На самом деле сюда надо было не меня с Тройером десантировать, а всю верхушку менять. Да где же столько адекватных сотрудников найти? В сказке, пожалуй, можно — если джинн из лампы наколдует. А в жизни хорошие кадры для себя оставляют, а не раздают.

Размышления прервал Жиган. Хитрованец обладал редкой способностью мгновенно обживаться в любом месте. Что в Бреслау, что в Базеле — даже языка не зная, он через пару недель чувствовал себя, будто в этих местах родился и вырос. Знакомился с самыми неожиданными людьми, которые почему-то всегда были готовы ему помочь. Порт-Артур не стал исключением. Уже через неделю он знал, где что достать, к кому обратиться и в какое время. К нему заходили все подряд — унтер-офицеры, приказчики, мелкие торговцы... и, разумеется, китайцы. Хотя учить мандаринский он категорически отказывался:

— Горло болит от этих заковыристых слов, — ворчал он. — Не язык, а акробатика какая-то. Пусть русский учат.

Теперь он стоял у двери и, как водится, стучал чуть более церемонно, чем требовалось:

— Евгений Александрович, дозвольте слово молвить? — голос его был, как всегда, почтителен, но с едва заметной усмешкой.

— Проходи, — кивнул я, затягивая ремень.

Жиган шагнул внутрь, покосился на окно, словно проверяя, не подслушивает ли кто.

— Дней на десять отлучиться можно? — спросил он буднично.

Я прищурился:

— Далеко ли собрался?

— В Харбин, — спокойно ответил он. — Дельце есть небольшое. Никакого криминала, клянусь, — и тут же быстро перекрестился.

Слово «Харбин» почему-то прозвучало для меня с терпкой горчинкой, как гранатовый сок. Может, потому что уже давно зрела мысль - нам пора. Нечего задерживаться в Порт-Артуре. Ничего путного я тут уже не сделаю, всем рулят генералы, совсем скоро приедут новые адмиралы для флота. А дела… Их можно передать Алексееву и в Харбине.

Я медленно кивнул:

— Знаешь, а поедем-ка мы вместе. Завтра не могу, но послезавтра — поедем все вместе.

Жиган удивлённо приподнял брови, но спорить не стал. Только усмехнулся:

— Ну, с вами-то, Евгений Александрович, и на край света не страшно.

Глава 22

ПОСЛѢДНIЯ ИЗВѢСТIЯ. Телеграмма генералъ-майора Флуга изъ Портъ-Артура въ Главный Штабъ 1 февраля.