Он появился в почти безлюдном переулке. Безликая стена дома позади уходила словно бы в бесконечность. Впереди, на другой стороне улочки, через сложное переплетение просветов между строениями открывался уже привычный вид на трехмерные урбанистические джунгли города Катундры; искусственные солнца озаряли нижние уровни, изгоняя оттуда мрак.

Он помедлил, смежив веки и приходя в себя, потом волна тошноты схлынула. Он повернул налево и пошел вдоль стены, пока не достиг входа. Он знал, куда направляется.

Безликое здание выполняло множество функций. В нем размещались несколько тысяч квартир, офисов, частных мастерских, клубов, борделей и разнообразных увеселительных заведений, образуя лабиринтоподобную внутреннюю структуру. Общая черта у них у всех была только одна: секретность. Единственный способ отыскать нужное помещение состоял в том, чтобы набрать в транспортном агентстве номер, который загодя сообщали хозяева, если он не был известен посетителю по предыдущим визитам. Такая секретность стоила дорого.

Но Иоакиму Воозу она помешать не могла. Он прошел через вестибюль и оказался в длинном туннеле прямоугольного сечения, с грубо отделанными серыми стенами, множеством лифтовых шахт и вентиляционных прорезей. Царила могильная тишина. Атмосфера была тревожная и мрачная.

Вооз проехал в бесшумных лифтах мимо бессчетных этажей молчаливых коридоров, пока не оказался у серой двери без номера. Вышел, извлек из скафомода лучевик и начал вырезать в двери прямоугольную дырку.

Радиационное лезвие устройства было почти невидимо и, врезаясь в металл, проникало на максимальную глубину при минимальном тепловыделении. Основная трудность в работе с лучевым резаком такова, что образуемые им прорези очень тонки, и рассеченный лист металла стремится сомкнуться в прежней конфигурации, когда луч убирают. Чтобы этого не случилось, Вооз прижал к выбранному участку присоску, а когда лучевик выключился, слегка поводил ею по поверхности; вырезанный кусок металла провалился внутрь помещения.

Он знал, что как только дверь откроется, сигнализация замолчит. Комната была пуста. Он бегом пересек ее и, почти не затормозив, нанес по второй двери одновременный удар кулаком и ногой в ботинке.

Пластиковая панель разлетелась на осколки под его усиленным корабельными лучами ударом. Пробив себе путь через ее фрагменты, он появился во второй комнате, убрал лучевик и выхватил пистолет.

Вооз за много лет, проведенных в симбиозе с кораблем, привык полагаться на его предзнание. Он уже знал, что обнаружит в комнате. Допрос завершился. Мэйси обмякла, но ремней с нее не сняли. Двое в мантиях, за миг до того сидевшие спокойно, вскинулись на вопль сигнализации и смотрели на Вооза с малопонятным равнодушием, частично объяснявшимся тем обстоятельством, что сделать они все равно бы ничего не смогли. В комнате имелся только один выход, и Вооз загораживал его. Никто из присутствующих не был вооружен. Обитатели безликого здания, как правило, считали его анонимность достаточной защитой.

Более высокий из двоих, человек с ясным и прямым взором синих глаз, поднял брови, спокойно отдав должное возможностям незваного гостя.

— Капитан Иоаким Вооз, полагаю я? — произнес он, помедлив.

— Откуда ты меня знаешь? — рявкнул Вооз.

— А кто ж еще это мог быть, капитан? Но, признаюсь, я не предполагал, что вы тут появитесь. Вы располагаете даже большими ресурсами, чем мы думали.

Вооз помахал стволом, отгоняя двоих мужчин в угол. Его слегка озадачило, что синеглазый употребил архаичное обращение капитан вместо привычного кораблеводец. Он сделал шаг к Мэйси, поднял ее за подбородок своей ручищей и заставил посмотреть себе в глаза. Взгляд Мэйси не выражал ничего.

Он ослабил застежки на ее запястьях и талии.

— Вставай, — приказал он. Мэйси не ответила, и он сам поднял ее. Она неуверенно покачалась из стороны в сторону, оперлась на его плечо.