— Иди уфейся об стенку, очкарик! — злорадно ухмыльнулся Пит.

— Услуга за услугу, — предложил Иеронимус, пропустив обидную реплику мимо ушей. — Расскажи, что творится, а я за это похлопаю твою подружку по плечу. Еще и наушники у нее отберу, тогда ты сможешь с ней поговорить. Она будет счастлива послушать, как ты красиво уговариваешь людей хлопать друг друга по плечам!

Как и ожидалось, Пит, не уловив насмешки, принял предложение Иеронимуса всерьез.

— Собрание у нас. Что-то насчет гигиены полости рта. Вся школа обязана присутствовать. А вы почему не со своими классами? Вот, я рассказал, теперь хлопни ее по плечу, а то мы уже уходим. Давай быстрее!

Иеронимус, не задумываясь, театральным жестом коснулся плеча Слинни. Пит принял все за чистую монету, а Слинни подыграла — сделала вид, будто вынимает крохотные штучки из ушей, и, обернувшись, изобразила удивление и радость при виде плечистой фигуры Пита. Она даже выдавила улыбку и помахала рукой. Пит замахал в ответ. Иеронимус тоже помахал Питу, а Пит — ему, и все обиды мигом испарились. Посмотришь — лучшие друзья на свете, да и только.

— Как, значит, этого зовут? — спросил Иеронимус с несколько жестокой улыбкой.

— Его. Зовут. Пит.

— Пит? Такой здоровый парень, мне нос грозился сломать, и вдруг — Пит?

— Ничего он не грозился сломать.

— Грозился.

— Это он только говорит. На самом деле он очень славный…

В последнем слове отчетливо прозвучало сожаление.

— Так вы все-таки знакомы! — мгновенно прицепился Иеронимус.

— Ничего подобного!

— Ты сказала, он славный! Откуда ты это знаешь?

— Да мы так, самую чуточку знакомы.

— Самую чуточку, значит. Вы целовались?

— Мы будем сегодня работать над книгой или как?

— Наверняка целовались.

— Не целовались, и вообще это не твое дело.

— Мое, сама знаешь. И знаешь почему.

— Вот придурок!

— Мы, стопроцентные, должны держаться друг за друга.

— Так и знала, что ты притянешь эту тему!

Школьники, направляющиеся на собрание, мало-помалу организованно покинули ротонду, и разговор Сленни с Иеронимусом снова стал развлечением для публики.

— Мы дружим совсем не потому, что оба входим в сообщество ЛОС! Это вообще ни при чем!

Как только отзвучало последнее слово, в ротонде установилось изумленное молчание. Ученики за соседним столиком подозрительно косились на них.

— В сообщество ЛОС? — задохнулся Иеронимус недоверчиво, растерянно и возмущенно. — Это еще что за чушь?

— ЛОС — лунарный офтальмический символяризм! Ты что, вообще ничего сам о себе не знаешь?

— Да нет, меня царапнуло слово «сообщество».

— А как еще нас назвать, всех в целом, ты никогда не задумывался?

— О чем ты, не пойму? Нас все зовут стопроцентно лунными…

— Вот-вот! Эта дурацкая кличка тебя устраивает?

— Постой, но как же… Сообщество ЛОС — звучит как название дома для престарелых…

— А «стопроцентно лунные» — это унизительный ярлык! Знаешь, как он появился?

— Не знаю и знать не хочу, — соврал Иеронимус.

— Девяносто четыре года назад таких, как мы, ссылали в специальные лагеря на обратной стороне Луны. Это время называют «Эпоха слепоты». В школах о нем не рассказывают. Правительство скрывает…

— Я сказал: не хочу об этом знать!

— Конечно, это же убрали из всех учебников и книг по истории!

— А ты откуда знаешь? Кто тебе рассказал?

Слинни поперхнулась.