«Викинг Густав, нарекаю тебя во имя Отца и Сына и Святого Духа».

«Густав Хильдинг, беру тебя в мужья, клянусь любить тебя в горе и в радости».

Он пошел дальше к реке, к гигантской плотине. Одна из самых больших в Европе – два километра в длину, почти сто метров в высоту. Поверху шла широкая асфальтированная автомобильная дорога. Обочины не было, но и движения особо никакого. Он вышел на середину плотины – пучина слева, плотина справа. После осенних дождей открыли люк. Далеко внизу кипела и бесновалась вода, звук напоминал гудение реактивного самолета.

На середине Викинг остановился, подставив лицо северному ветру. Зеркало воды, лежащее перед ним, покрывало пару тысяч гектаров земли. Он знал, что в 1950-е годы здесь было более пятидесяти дворов, пастбища северных оленей, государственные земли в деревне Ньюоравуолле. Когда компания «Ваттенфаль» подала прошение на имя Его Величества, прося разрешения все это утопить, включая часть национального парка Муддус, последовало согласие. Суд по делам природных ресурсов не усмотрел никаких нарушений.

Нещадная эксплуатация природы и людей.

Земля рядом с плотиной была плоская, поросшая низкой растительностью. Вдали виднелся неясный силуэт горы Стормбергет. Он прищурился от слабых отсветов солнца. Поверхность воды казалась безмолвной и безжизненной. От деревни Лонгвикен не осталось и следа, никакой зацепки, позволяющей понять, где она находилась. Он даже не знал, видно ли это место отсюда, с гребня плотины.

Затем он перевел взгляд влево, на тоннель с турбинными залами. Их тоже не видно отсюда, они спрятаны глубоко под землей. Гидроэлектростанция – третий по величине производитель электричества в Швеции.

Повернувшись, он побрел назад – туда, где когда-то располагался поселок.

Пустые сухие тропинки. Дома увезли отсюда в Сиетеваре, Виетас, Соурва, Парки, Акка, Ритсем и в другие места, где компания «Ваттенфаль» собиралась усмирять реки. Поскольку все дома стояли на сваях, от них не осталось и следа. Никаких фундаментов, никаких шрамов на теле земли.

Он искал, бродя по лесу. Гул из открытого люка плотины звучал все глуше. Ему пришлось бродить довольно долго, прежде чем он обнаружил табличку с названием Баквеген. Ничто не указывало на то, что здесь когда-то была улица – и все же она была. Он зашел под деревья, остановился, закрыл глаза. Прислушался к песне, звучащей в кронах сосен.

Потом поставил на землю сумку, расстегнул молнию и достал урну – самую простую, какая нашлась в похоронном бюро.

Несколько лет назад вечером накануне операции на сердце мама была грустна и напугана. Викинг сидел рядом с ней на диване перед выключенным телевизором. Они уже попили чаю, и тут она поднялась, ушла в комнату и принесла заветную коробку.

– Здесь все на случай моей смерти, – сказала она. – Все мои пожелания по поводу похорон и памятника. Документы на дом и все такое. Эту коробку я храню на верхней полке шкафа в твоей бывшей комнате. Запомнишь?

– Ты не умрешь, мама, – сказал он ей вслед, когда она пошла поставить коробку на место.

– Но есть одна вещь, которую я нигде не записала, – проговорила она, снова усевшись рядом с ним. Взяла его руки в свои, посмотрела ему в глаза долгим взглядом.

– Пожалуйста, не рассказывай об этом никому, – сказала она. – Ни Свену, ни Сив, ни Маркусу с Элин.