– Хорошо, – ответил Викинг, чувствуя, как по спине пробежал неприятный холодок.

– Если я умру сейчас или когда-нибудь потом, я хочу, чтобы мое тело кремировали.

Викинг кивнул, не увидев в этом ничего необычно-

го.

– И еще я хочу, чтобы ты развеял мой прах на Баквеген в Мессауре.

Глаза у него округлились.

– Но ведь Мессауре больше нет! – сказал он.

– Сохранился указатель, – проговорила она. – Табличка в лесу – в том месте, где проходила улица.

– Нужно запросить разрешение в администрации лена, – пробормотал он. – Согласие владельца земли и…

Она выпустила его ладонь, положила руку ему на локоть.

– Викинг, – проговорила она. – Окажи мне эту услугу. Пообещай, что выполнишь. Получи разрешение, если без этого никак.

– Развеять твой прах на Баквеген в Мессауре?

Она кивнула.

Он оглядел стволы деревьев вокруг. Солнечные лучи пробивались сквозь кроны. Здесь он снова услышал его отчетливее – шум водных масс внизу у плотины, и понял, что уже бывал здесь. То был пасмурный день с холодным ветром, соленые слезы мамы у него на щеке. Ее шепот ему на ухо: «Здесь твой папа посватался ко мне».

И она имела в виду не Густава. И не того мужчину, который ее изнасиловал.

Она знала.

Он открыл урну. Горсть праха, серого и невесомого, взлетела, подхваченная ветром, и развеялась среди деревьев. Он следил за ней глазами, пока она не растаяла в воздухе. Наклонил урну и встряхнул ее. Ветер подхватил прах и унес его с собой. Викинг потряс урну сильнее, вытряхнул ее навстречу солнцу. Прах превратился в серую тень, которая закружилась в танце, кувыркаясь и делая пируэты над тем местом, где когда-то проходила улица Баквеген, – и распалась в солнечных лучах.

От Карин не осталось и следа – или же она вернулась домой.

И на этом мы попрощаемся с ними – обитателями Стентрэска. Они продолжали жить, как люди делали во все века. Сесилия Абрахамссон, архитектор из Питео, подписала договор на перестройку дома Викинга и руководила работами по его реконструкции. Они с Викингом хорошо ладили. Когда ремонт закончился, она въехала в дом вместе с хозяином.

Эрлинг Стормберг поселился в бывшей квартире Викинга. Он подружился с семьей Маркуса, а также с Сив Юханссон.

Викинг подался на вакансию в полицию общественного порядка в родном городе, и его охотно взяли. Он работал, патрулируя улицы, пока не ушел на пенсию в возрасте 67 лет.

Сусанна Шильц уехала обратно в Тэбю и вступила в отношения с коллегой, с которой ранее работала в газете профсоюза строителей.

Карина Бюрстранд оставалась местным политиком от партии «Шведские демократы», пока товарищи по партии не поручили ей навести порядок в местной библиотеке. Она ничего не имела против того, чтобы подчистить литературу про ЛГБТ и авторок-феминисток, однако одной из книг, которые ее однопартийцы потребовали убрать, оказался педофильский роман Набокова «Лолита». Карина категорически отказалась, и разразился большой скандал. Если раньше ее ненавидело большинство жителей муниципалитета, кроме ее собственных избирателей, то теперь ее возненавидели все. От стресса она вынуждена была взять больничный и просидела дома до самой пенсии с диагнозом «депрессия» и «выгорание».

Гитте Ланден-Труженица стала профессором гендерных исследований в университете Сёдертёрн.

Маркуса назначили руководителем проекта на ракетной базе после Анны Берглунд.

Элин и Шамари поженились и взяли на воспитание девочку-беженку, которая прожила у них до совершеннолетия.

Как развивались дальнейшие события вокруг номерного счета в швейцарском банке, неизвестно.