— Нет, но у меня кое-что всплыло по части моих старых инглвудских дел. Думаю, тут может существовать связь.

Ла-Молла вгляделась в него с еще большей подозрительностью, однако кофе все-таки приняла. А затем подошла к двери, заперла ее на замок и прислонилась к ней спиной.

У Джона возникла нежданная, отнюдь не слабая надежда, что она, может быть, вовсе и не лесбиянка, что, может быть, ему улыбнулась — для разнообразия — удача, но тут Ла-Молла бросила стакан в мусорную корзину и скрестила на груди руки:

— Что происходит?

Чен не знал, что ей ответить, да и сам вопрос был ему не совсем понятен. Он поймал себя на том, что поеживается, и постарался принять вид сколь можно более невинный.

— Послушайте, я всего лишь хотел взглянуть на пистолеты. В чем дело?

— Именно это я и хочу узнать.

— Не понимаю. Господи, дадите вы мне взглянуть на них или не дадите?

Она медленно покачала головой:

— Их забрали федералы.

Чен удивленно заморгал:

— Федералы?

— Угу. Один пистолет, кольт «питон» 357-го калибра, они забрали два дня назад. А вчера пришли и за полуавтоматическими.

Чен словно наяву увидел, как его шансы усесться за руль «карреры» смываются в канализацию. Но еще яснее он увидел другое — Джо Пайка, неторопливо отвинчивающего ему голову.

— Но это же улики УПЛА! Федералы не могут так просто забирать их у нас!

— Могут, если приказ поступает из «Паркера». С шестого этажа.

— «Паркер-центр» дал такое разрешение?

Шестой этаж «Паркер-центра» был этажом власти, царством заместителей начальника полиции.

Ла-Молла неспешно кивнула, все еще сверля его глазами.

Джона охватило отчаяние. Он лихорадочно пытался придумать какую-нибудь отговорку или объяснение, способное умиротворить Джо Пайка, но тут ему в голову пришла новая мысль:

— А гильзы? Гильзы они не забрали?

Кристина покачала головой:

— Они забрали все. В том числе и гильзы. — Она вздохнула. — И знаете, что самое странное? Они не подписали никаких бумаг.

При каждой передаче либо перемещении улики из одного отдела в другой или из одного правительственного агентства в другое полагалось подписывать акты о ее выдаче и приеме. Такова была стандартная рабочая процедура, гарантировавшая сохранность улик. Она же предотвращала и их подтасовку.

— Но они обязаны делать это, — сказал Чен.

Ла-Молла без всякого выражения смотрела на него:

— А теперь сюда заявляетесь вы и просите показать вам все те же пистолеты. И гильзы. Вот я и хочу понять, что же все-таки происходит?

— Я не знаю.

Все выглядело так, точно федералы и «Паркер-центр» проделывают штуки, которых ни одна законопослушная полицейская служба никогда себе не позволяет, и от этого Джона Чена пробрал страх. Подобного риска не заслуживала никакая «каррера» — и даже никакой способный последовать за ее приобретением роскошный танг.

Внезапно Джон Чен ощутил приступ клаустрофобии. Он чувствовал себя зажатым между Пайком, федералами и серыми кардиналами «Паркер-центра». Доверять никому из них нельзя, и все они способны, не колеблясь, одним движением пальца разбить его жизнь и карьеру.

— Крис, вы ведь не собираетесь рассказывать… ну, в общем, Харриет о нашем разговоре знать не обязательно…

Ла-Молла, по-прежнему вглядывавшаяся в него спокойными глазами хищной птицы, сняла с груди руки и широко, точно Моисей, разделяющий воды морские, развела ладони в стороны:

— Это моя «Оружейная».