— Хочешь, чтобы я присмотрел за ней? — спросил Коул.

— Присматривать не нужно, просто загляни к ней.

— Ладно. Попозже заскочу. Привезу ей какой-нибудь еды.

— Она просила клубники. Или бананов.

— Конечно. Как скажешь.

— Посмотри, как она, хорошо? И дай мне знать.

— Хорошо.

От Ронни, с тех пор как Пайк покинул магистраль, сообщений не поступало, поэтому Пайк позвонил и ему:

— Я в пяти кварталах. Он еще в доме?

— Нет. Там он провел всего несколько минут. Сейчас прячется в зарослях позади мусорных баков за твоей парковкой. Оттуда ему видна парадная дверь. Минут двадцать уже сидит.

Пайк повернул к своему кондоминиуму. Поскольку этот человек занял позицию у его дома, Пайк имел возможность въехать на территорию комплекса через главные ворота и оставить машину неподалеку от них. Так до нее легче будет добраться.

— Во что он одет? — спросил Пайк.

— Зеленая рубашка с коротким рукавом, навыпуск. И джинсы.

— Позвоню, когда буду на месте.

Он въехал через главные ворота на парковку, расположенную за стоявшими встык домами, оставил на ней «лексус» и пошел по территории комплекса. Добравшись до последнего из домов, Пайк отступил за пышную плумерию и исчез в море зелени. Двигаясь вдоль стены, он вскоре оказался на задах своего дома, затем обогнул его угол. Теперь мусорные баки оказались прямо перед ним. Пайк вглядывался в олеандровые заросли за ними. Укрытие незваный гость выбрал хорошее. За густой листвой видно его не было. Пайк смотрел на олеандры минут двадцать, и наконец в листве шевельнулась полоска света.

Он набрал номер Ронни и, прикрыв трубку ладонью, сказал:

— Вижу его. Спасибо.

— Будем брать?

Ронни хлебом не корми, дай только кого-нибудь скрутить. Для него же будет лучше, если он уйдет отсюда.

— До свидания, Рон.

Отхода его Пайк не видел, да, собственно, и не ожидал увидеть. Он неподвижно сидел на жесткой земле, вглядываясь в игру света и тени на листве олеандров, пока наконец в глубине ее не обнаружилось зеленое пятно, не совпадавшее по оттенку с тем, что было вокруг, — среди листьев кто-то двигался. Качнулась ветка, и это сказало Пайку, что сидящему в зарослях человеку стало скучно. Дисциплины ему не хватает, это его слабое место, решил Пайк. И стал ждать продолжения.

Через три часа и двенадцать минут после того, как Пайк занял свой пост, среди ветвей появилось лицо человека, оглядывавшегося, желая убедиться, что никто его не видит, затем сам этот человек вынырнул из зарослей и пошел к главным воротам.

Пайк бегом вернулся к своей машине, быстро выехал через задние ворота на улицу и обогнул, направляясь к главным воротам, жилой комплекс. Он остановил «лексус» в двух кварталах от них — как раз в тот миг, когда мужчина в зеленой рубашке вышел из калитки в стене комплекса. Теперь он был в темных очках, однако Пайк сразу понял, что никогда и нигде его не видел. Смуглый, с накачанными плечами и гладким лицом человек, почти наверняка латиноамериканец. Рубашка его немного вздувалась на пояснице, указывая, что под ней скрыт заткнутый за пояс пистолет. Мужчина подошел к коричневой «тойоте-камри». Еще миг, и «камри» отъехала от бордюра.

Пайк держался в трех-четырех машинах за ней.

В Сентинеле они выбрались на шоссе I-11, потом съехали с него в Ферфаксе. «Камри» остановилась на заправке, а от нее покатила через город на север.