— Если их установить, — сказал Сабан, — они встанут на пути крупных камней. А сначала нужно установить их.

Камабан кивнул.

— А где длинные камни? — он расспрашивал очень спокойно, словно не ссорился с Сабаном, но эта сдержанность только повышала угрозу его присутствия.

— Первый здесь, — сказал Сабан, указывая на огромный валун, лежавший посреди кучи осколков камня и пыли. — Мерет повёл салазки обратно в Каталло и вернётся со следующим. А этот, — он кивнул в сторону длинного валуна, — будет установлен до Середины зимы.

Камабан снова кивнул, казалось, он был удовлетворён. Но потом он вытащил свой меч, подошёл к длинному камню и начал точить его о край камня.

— Я говорил с Орэнной, — сказал он, его голос был всё так же спокоен, — и она рассказала мне интересную историю.

— Про Леира? — спросил Сабан с вызовом, чтобы скрыть волнение.

— Она конечно же рассказала мне про Леира, — Камабан сделал паузу, чтобы проверить остроту лезвия своего клинка, и снова начал водить мечом по камню. Звук был раздражающий. — А я согласен с тобой относительно Леира, брат, — продолжил он, мельком взглянув на Сабана, — он должен быть мужчиной. Я не вижу в нём жреца. У него нет видений, как у сестры. Он больше похож на тебя. Но я думаю, что он не должен жить с тобой. Ему нужно обучаться в военных походах и на охотничьих тропах. Он может жить у Гундура.

Сабан кивнул. Гундур не был жестоким человеком, а его сыновья выросли честными людьми.

— Пусть живёт в хижине Гундура, — согласился он.

— Нет, — сказал Камабан, нахмурившись, разглядывая маленькую зазубрину на лезвии меча, — интересная история, которую мне рассказала Орэнна, про Дирэввин. — Он поднял взгляд на Сабана. — Она до сих пор жива. Ты знаешь об этом?

— Откуда мне знать?

— Но её дочери с ней нет, — Камабан выпрямился и теперь смотрел Сабану прямо в глаза. — Её дочь, кажется, отослали жить в селение. Дирэввин опасалась, что та будет болеть и умрёт в лесах, и поэтому отослала её. В Каталло, наверное, как ты думаешь? Или может быть сюда? В Рэтэррин? Эту историю рассказывают шёпотом в хижинах Каталло, но Орэнна слышит всё. А ты слышал эту историю, Сабан?

— Нет.

Камабан улыбнулся и указал куда-то мечом. Сабан обернулся и увидел, что два копьеносца нашли Ханну и выводят её из хижины. Килда пронзительно кричала на них, но третий воин преградил ей дорогу, когда испуганного ребёнка привели к Камабану. Сабан рванулся забрать девочку от копьеносцев, но один из них направил оружие на Сабана, а другой передал ребёнка Камабану, который сначала схватил её, а потом приложил свой свеженаточенный меч к её горлу.

— У её матери, если это её мать, — сказал Камабан, — светлые волосы. А у этого ребёнка — чёрные.

Сабан притронулся к своим чёрным волосам. Камабан покачал головой.

— Она слишком большая, чтобы быть твоим ребёнком, Сабан, если ты не встречался с её матерью до того, как мы начали строить храм, — он усилил давление меча, и Ханна начала задыхаться. — Это выродок Дирэввин, Сабан?

— Нет, — сказал Сабан.

Камабан тихо засмеялся.

— Ты когда-то был любовником Дирэввин, — сказал он, — и может быть, ты до сих пор любишь её? Этого достаточно, наверное, для того, чтобы помогать ей?

— А ты когда-то хотел жениться на ней, брат, — зашипел Сабан, — однако это не означает, что ты будешь помогать ей теперь. — Сабан увидел, что Камабан удивился, что он знает о его предложении Дирэввин, и улыбнулся.