– Не знаю, – повторил Денис. – Но как же люди бункера?

– Нам не нужен бункер. Мы можем защитить себя сами. Но без оружия нам не сделать этого. Без боеприпасов. Мои люди против тех людей… Думаешь, простой выбор, Дэн? Нет. Но я должен был сделать его. Вернусь к началу: обмен.

– Что на что?

– Ты уже дал нам то, что нужно. Схему. А теперь я расскажу тебе что-то интересное…

Он ничего не хотел знать! И меньше всего – о людях. Они оказываются совсем не такими, какими представляются вначале. Это всегда так? Всегда так больно?

– Я все время внимательно слушал тебя, Дэн. Ты не поверишь, но я всегда был на твоей стороне. Понимаю, что ты чувствуешь. Мне нечего больше дать тебе. Думаю только, что достаточно разобрался во всей истории, чтобы тоже поделиться информацией с тобой. – Станислав повернулся к остальным. – Выйдите. Оба. Вас это не касается.

– А ты с ним тут против нас договариваться будешь? – Юрий демонстративно выпрямился и уходить не собирался.

– Тебе моего слова мало? Добавить? – Стас сжал кулаки, наклонив голову. Стойка не обещала ничего хорошего. Юрок все же сдвинулся с места и вышел вместе с Калининым. – Дэн…

Денис не понимал, что происходит. Смысл почти не доходил до него. Только чувствовал невыразимую словами горечь, так обидеть может только свой. Кого считал своим. Тот, кому доверял. Чужой может ранить тело, но не тронет душу. Больнее всего удар, которого не ждешь.

– Послушай все-таки. Может быть, тебе безразлично уже, но… Вспомни, как ты в первый раз пришел в бункер. Кто-то передал эти схемы еще тогда. Кому? И кто? Если ты это вспомнишь, тогда ты знаешь, кто убил дядю твоей Елены.

Он помнил. Также больно было ему, когда прощался с Еленой, такая же тоска и обида: «Почему? Зачем так быстро?» Она обняла его, а Денис, безразличный ко всему, кроме того, что девушка сейчас покинет его, смотрел перед собой. Глюк и Алексей ругались о чем-то посреди коридора… Алексей что-то передавал ему… Неужели? Ведь он и Елена… Кем же надо быть?!

– Ожил! Вспомнил чего?

– Да.

– Тогда решай, ты с нами или нет? Я бы сказал тебе: оставайся. Но решение за тобой.

– Я должен идти. Рассказать ей. Если с ней еще все в порядке. Это же он… Стас, ты уверен?

Теперь не было выбора, доверять или нет. Картинка сложилась. То, над чем он долго размышлял, теперь ясно предстало перед глазами, но испугало не на шутку! Ни минуты нельзя медлить. Страх, боль и сомнения оказались смыты потоком противоречивых чувств. Она там, с ним. Он опасен. И вдруг она уже с ним… Тогда поздно! Нет, никогда не поздно узнать правду. «Мы встретимся, и ты расскажешь». Теперь он знает, что ей сказать! Теперь точно знает.

– Ты слышишь меня? – Денис не слышал, думал о своем. К тому же Станиславу больше не верил, не верил никому. Ни единому слову. – Это не игра в «доброго» и «злого» следователя, про которую ты и не слыхал, наверное, но я не смог остановить… За пределами этого дома мы с тобой сравняемся в правах. Поэтому лучше тебе остаться. Не ходи, Дэн. У тебя же прямо на лице написано: «я должен ее увидеть». Увидишь. Не доверяешь мне? Неужели я позволю Юрию совершить что-то плохое?

– Уже позволил…

Уже сдал позиции. Да, заступаться за Дениса он не обязан, тот и сам не маленький, разберется. Но Елена… Теперь, когда он уверен, убийца постоянно рядом… Так же нельзя! Или можно? Хладнокровно убить и при этом спокойно говорить с Еленой. Это уже за пределами понимания.