Впрочем, скоро он совладал с собой, однако Валери боялась, что вспышка ярости испортит весь ужин. А все она виновата, со своими ненужными расспросами! Но кто мог ожидать такого поворота событий?

— Простите меня, — быстро проговорила Валери с искренним раскаянием. — Я не должна была спрашивать вас. Это же совсем не мое дело так же, как и ваша личная жизнь. Как вы говорили, мы просто вместе ужинаем, вот и все.

— Зато теперь понятно, почему вы стыдитесь моего общества. Вы считаете меня бессердечным совратителем женщин вроде моего отца.

Валери и в самом деле так думала, но решила, что лучше держать язык за зубами.

— Я не похож на отца, — с чувством сказал Маноло, глядя ей в глаза. — Этот человек давно уже вырезал себе сердце под корень, чтобы оно не мешало жить. Все, что ему ведомо, — это собственные эгоистические желания и намерения. Ему все равно, если кто-то пострадает от этого. Гастону Шальгрену важно одно — накормить свое ненасытное самолюбие. Даже я не знал до конца, что он за чудовище, — в полной мере мне стало это известно только два дня назад.

Валери не могла совладать с охватившим ее любопытством. Она постаралась, чтобы вопрос прозвучал естественно и ненавязчиво, будто бы походя. На самом же деле молодая женщина умирала от желания знать.

— И что же он сделал?

Черные глаза Маноло сверкнули.

— Что сделал? Совершил предательство, вот что!

— Но как?

— Соблазнил девушку, которую я ему препоручил. И плевать ему было на то, что почувствовал при этом я, его сын, которого он якобы любит — по крайней мере, заявляет об этом направо и налево.

Так Валери и думала. Отец и сын ухаживали за одной девушкой. Старший Шальгрен вышел из схватки победителем, а младший остался не у дел, с уязвленным мужским самолюбием.

А как иначе можно было понять слова Маноло? Предположение, что он был сильно влюблен в Кармен и теперь страдает от неразделенного чувства, никуда не годилось. Он сам не так давно заявил, что никогда не любил ни одну из своих пассий!

Однако Валери почему-то не могла ему не сочувствовать. Маноло в самом деле выглядел подавленным, глубоко разочарованным… Одно дело — потерять любовницу, совсем другое, когда виною этому твой родной отец.

Хотя стиль жизни обоих Шальгренов по-прежнему не восхищал Валери, однако она знала, как тяжело враждовать с родителями. Причем знала по собственному опыту — после развода с Майлзом ее мать ни разу не встала на сторону дочери, ни разу не допустила мысли, что ненаглядный зять может быть в чем-то виноват. Она только осуждала дочь, вместо того чтобы поддержать.

— Это вы Кармен имеете в виду? — с состраданием в голосе спросила Валери.

Маноло дернулся, словно его ударили.

— Черт возьми, да вы-то откуда знаете? Мелисса, что ли, насплетничала?

— Нет, ни в коем случае! Просто догадалась. Я видела в газете фотографию — там сняты вы, ваш отец и Кармен… И еще большая статья про танцевальное шоу, которое должно вот-вот начаться.

Гнев на лице Маноло сменился отчаянием.

— Я и забыл, что журнальные крысы своего не упустят! Да, конечно, в воскресной газете… Это еще одна гениальная задумка Гастона. Конечно, газетчики использовали эту дурацкую фотографию как иллюстрацию своего рода «шведской семьи», тройного союза… Черт, ничего подобного на самом деле не было! Но вы правы, я действительно имел в виду Кармен. Хотя на самом деле ее зовут Эсперанса.

— Мне показалось, эта Эсперанса была вашей девушкой… до воскресенья.