Диего и Кардосо нисколько не пострадали от взрыва. С них только сорвало трупы австралийца и двуутробок сильным напором воздуха, возникшим вследствие взрыва мины.

— Вставать! — закричал Диего.

Он поднялся и посмотрел вверх; эти немногие заряды сотворили настоящее чудо: разорванные силой взрыва крепкие волокна эвкалипта висели здесь и там, и посреди них в стволе виднелось отверстие сантиметров в тридцать диаметром.

— Ур-ра!.. — закричал Диего. — Влезь-ка ко мне на плечи, Кардосо, и выгляни наружу, только смотри, берегись копий и держи наготове револьвер.

Молодой моряк в два прыжка оказался у отверстия и приблизил к нему лицо. С земли поднимались красноватые отблески и густой дым, это служило видимым признаком того, что дерево уже начало гореть, но вокруг него не видно было людей.

— Неужели они так перепугались? — спросил сам себя Кардосо.

— Кто перепугался?

— Да австралийцы. Их тут уже нет!

— Это двойная удача. Только смотри не обманись!

— Повторяю тебе, что я никого не вижу. Они все убежали.

— Можешь ты пролезть в отверстие?

— Нет, я слишком толст, но я могу подняться отсюда наверх.

— Нужно быть обезьяной, чтобы проделать такое упражнение.

— Предоставь это мне, старина.

Молодой матрос, крепко держась за края отверстия, скорчился насколько мог, так что ему удалось поставить в отверстие одну ногу.

— Смотри, как бы я тебя не раздавил, Диего, — сказал он. — Если прыжок мне не удастся, так я могу на тебя свалиться. Раз… Два… — Он вдруг выпрямился, вставил в отверстие обе ноги, прыгнул вверх, и его протянутые руки крепко схватились за верхний край дупла. Даже обезьяна не могла бы сделать более удачного прыжка.

— Браво, Кардосо! — воскликнул изумленный Диего. — Вот так матрос!

— Мы спасены, Диего, — ответил молодой человек, задыхаясь. Он поднялся на край дерева и быстро осмотрелся кругом.

— Ты никого не видишь, друг мой? — с беспокойством спросил старый моряк.

— Ни единой кошки. Австралийцы исчезли.

— А дерево все еще горит? Здесь становится невыносимо жарко.

— Еще один час, и мы бы изжарились как котлеты.

— Но как же я-то взберусь наверх?

— По той самой лиане, по которой мы взбирались на дерево, когда гнались за двуутробками. Береги голову!..

Кардосо быстро вырвал из земли лиану и бросил ее в дупло.

— Возьми с собой одну двуутробку, Диего, мы ею позавтракаем.

— Прекрасная мысль, дружище.

Диего привязал к поясу самую большую двуутробку, схватился за лиану, проворно влез по ней наверх и сел рядом с Кардосо.

— Уф! — воскликнул он, переводя дух. — Пора было!

Затем его загорелое лицо нахмурилось, глаза сверкнули гневом, черты лица внезапно изменились под влиянием неудержимого бешенства, он сжал кулак и воскликнул, грозя им вдаль:

— Ну, теперь, Коко, я с тобой посчитаюсь!

Диего и Кардосо, предварительно зарядив свои ружья и револьвер и убедившись, что поблизости нет ни одного австралийца, соскользнули вниз по лиане и стали на землю. Они прислушивались в продолжение нескольких секунд, спрятавшись в кусты, но не услышали ровно ничего, за исключением отдаленного воя динго.

— Полная тишина, — сказал Кардосо. — Эти мошенники ушли.

— Тем лучше для нас, — ответил Диего.

— Куда же мы теперь пойдем?

— Прямо в лагерь.