— Роджерсон…

— Заткнись, Кейтлин.

— Но…

Он хлестнул меня по другой щеке, и мое лицо словно рассыпалось на тысячу осколков. Я прижала ладони к щекам, пытаясь не дать голове расколоться от пульсирующей боли внутри и снаружи.

— Это не моя вина, Кейтлин, — низким голосом проговорил Роджерсон. — Ты сама знаешь, что сделала.

Не в силах выдержать еще одного удара, я не сказала ни слова. Закрыв глаза, я снова сосредоточилась на списке вопросов из теста по истории. Главным секретом Роджерсона были только его глубокие знания обо всем на свете. Какой прибор используют моряки для измерения времени? Хронометр. В каком городе Италии была приготовлена первая пицца? В Неаполе. Я прислонилась горящей щекой к прохладному оконному стеклу и посмотрела на крыльцо нашего дома. На ступеньках стоял толстый пластиковый Санта, фонарики освещали подъездную дорожку, а на крыше гаража мы установили несколько фигурок оленей. В окне кабинета я увидела отца, сидевшего в кресле с газетой. Я закрыла глаза и мысленно попросила его выйти зачем-нибудь на улицу, увидеть машину, подойти и спасти меня от Роджерсона и от себя. Но он не услышал. Папа сложил газету и включил телевизор, как делал всегда, ожидая нашего с Кэсс возвращения.

* * *

Когда я вошла на кухню двадцать минут спустя, мама вынимала запеканку из духовки.

— О боже мой! — воскликнула она, едва увидев меня. Она поставила противень куда-то на стол и поспешила ко мне, на ходу вытирая руки о фартук, разрисованный маленькими рождественскими елочками, — Что произошло, Кейтлин?!

— Я упала, — моментально откликнулась я, когда она подняла мой подбородок и откинула волосы со лба, изучая мою щеку.

В машине Роджерсона, выкурив сигарету, я взглянула на себя в зеркало заднего вида. Мое отражение выглядело не так плохо: просто небольшое покраснение и пара легких царапин.

— Упала? — повторила мама, внимательно глядя на меня. — Джек, иди сюда! — позвала она. Я мотнула головой.

— Мам, все в порядке!

Отец с улыбкой вошел в кухню, но его лицо вытянулось, стоило ему увидеть меня.

— Возле почтового ящика был лёд, я поскользнулась и… вот, — неловко попыталась объяснить я.

— Так я и знала! — воскликнула мама, усаживая меня на стул. Случайно задев спинку стула плечом, которым я тоже ударилась, когда в машине отлетела к двери, я резко втянула воздух. К счастью, она ничего не заметила. — Джек, разве я не говорила, что, возвращаясь от Боу, тоже поскользнулась на том месте? Кейтлин, а Роджерсон ведь был с тобой? — поинтересовалась она.

— Нет, — я покачала головой. — Он высадил меня, и, когда я уже подходила к крыльцу, земля словно выскользнула у меня из-под ног.

— Ну, — сказал папа, глядя на меня слегка виновато, — думаю, нужно приложить холод. Маргарет, достань пакет со льдом из морозилки. Пока не стало хуже, надо…

— Пап, все нормально, — я попыталась встать, но он удержал меня на месте, — уже почти не болит, правда!

О том, чтобы сказать правду, я даже не задумывалась. Мне просто хотелось отправиться к себе в комнату, свернуться в комочек на кровати и заснуть.

Роджерсон скрутил и зажег сигарету, не произнося ни слова, я сидела рядом, и звон в моих ушах никак не прекращался. После нескольких затяжек он, кажется, отошел. Он притянул меня к себе, сказал, что очень любит меня и поцеловал. Поцелуй не был слишком нежным, скорее, напротив, но мне было все равно. Я внезапно поняла, что у меня появилось слишком много секретов: сигареты, наркотики, пропущенные тренировки, чтобы беспокоиться о чем-то еще.