Знайте, в мертвое имя влезть —

         То же, что в гроб смердящий.

         Больно, больно мне быть Петром,

         Когда кровь и душа Емельянова.

         Человек в этом мире не бревенчатый дом,

         Не всегда перестроишь наново…

         Но… к черту все это, к черту!

         Прочь жалость телячьих нег!

         Нынче ночью в половине четвертого

         Мы устроить должны набег.

5

Уральский каторжник

Хлопуша

         Сумасшедшая, бешеная кровавая муть!

         Что ты? Смерть? Иль исцеленье калекам?

         Проведите, проведите меня к нему,

         Я хочу видеть этого человека.

         Я три дня и три ночи искал ваш умёт,

         Тучи с севера сыпались каменной грудой.

         Слава ему! Пусть он даже не Петр!

         Чернь его любит за буйство и удаль.

         Я три дня и три ночи блуждал по тропам,

         В солонце рыл глазами удачу,

         Ветер волосы мои, как солому, трепал

         И цепами дождя обмолачивал.

         Но озлобленное сердце никогда не заблудится,

         Эту голову с шеи сшибить нелегко.

         Оренбургская заря красношерстной

         верблюдицей

         Рассветное роняла мне в рот молоко.

         И холодное корявое вымя сквозь тьму

         Прижимал я, как хлеб, к истощенным векам.

         Проведите, проведите меня к нему,

         Я хочу видеть этого человека.

Зарубин

         Кто ты? Кто? Мы не знаем тебя!

         Что тебе нужно в нашем лагере?

         Отчего глаза твои,

         Как два цепных кобеля,

         Беспокойно ворочаются в соленой влаге?

         Что пришел ты ему сообщить?

         Злое ль, доброе ль светится из пасти вспурга?

         Прорубились ли в Азию бунтовщики?

         Иль, как зайцы, бегут от Оренбурга?

Хлопуша

         Где он? Где? Неужель его нет?

         Тяжелее, чем камни, я нес мою душу.