— Это поистине то место, где каждый день случается невозможное, — продолжал мистер Мэнкс. — Но это место для детей, а не взрослых. Там могут жить лишь немногие взрослые. Только те, кто показал преданность высшей цели. Только те, кто готов пожертвовать всем ради благополучия и счастья нежных малышей. Такие люди, как ты, Бинг.

— Я всем сердцем желаю, — возвысил голос мистер Мэнкс, — чтобы все дети на свете смогли найти свой путь в Страну Рождества и познали там безопасность и счастье сверх всякой меры! Честное слово, это было бы нечто! Но немногие взрослые согласились бы отправить своих детей с человеком, которого они никогда не встречали, в то место, куда они не смогут наведаться. Больше того, они считают меня самым отвратительным похитителем и обманщиком малышей! Так что я доставляю туда всего одного или двух детей в год, и это всегда дети, которых я видел на Кладбище Того, Что Могло Бы Быть, хорошие дети, страдающие от рук собственных родителей. Как человек, который сам подвергся ужасным угнетениям еще ребенком, ты, я уверен, понимаешь, насколько важно им помогать. Кладбище показывает мне детей, чье детство, если я ничего не предприму, будет украдено их матерями и отцами. Их будут бить цепями, кормить кошачьей едой, продавать извращенцам. Их души превратятся в лед, и они станут холодными, бесчувственными людьми, которые, конечно, сами будут уничтожать детей. Мы — их единственный шанс, Бинг! За те годы, что я был хранителем Страны Рождества, мне удалось спасти около семидесяти детей, и я сгораю от желания спасти еще сотню, прежде чем завершу свой путь.

Машина мчалась сквозь холодную пещерную темноту. Бинг шевелил губами, подсчитывая про себя.

— Семьдесят, — пробормотал он. — Думаю, вы спасаете всего одного ребенка в год. Может быть, двух.

— Да, — сказал Мэнкс. — Примерно так.

— Но сколько же вам лет? — спросил Бинг.

Мэнкс ухмыльнулся, искоса на него глянув и показав полный рот острых коричневых зубов.

— Работа сохраняет мне молодость. Допивай какао, Бинг.

Бинг сделал последний глоток горячей сладкой жидкости, потом взболтал остатки. В колпачке были желтоватые молочные капли. Он прикидывал, не проглотить ли еще чего-нибудь из аптечки Дьюи Хэнсома, имя которого звучало как шутка или как имя одного из лимеров. Дьюи Хэнсом, до-Бингов помощник Чарли Мэнкса, спасший десятерых детей и отправившийся в Страну Рождества в качестве вечной награды. Если Чарли Мэнкс спас семьдесят детей, то у него было — что? Семь до-Бинговых парней? Везет же некоторым.

Он услышал грохот: лязг, скрежет и надсадный вой двенадцати цилиндров огромного грузовика, приближавшегося к ним сзади. Он оглянулся — звук с каждым мигом становился все громче, — но ничего не увидел.

— Вы это слышите? — спросил Бинг, не замечая, как пустой колпачок от термоса выскальзывает у него из пальцев, которые вдруг стало покалывать. — Слышите, как что-то приближается?

— Это, должно быть, утро, — сказал Мэнкс. — Быстро нас нагоняет. Не смотри, Бинг, оно уже здесь!

Рев грузовика нарастал и нарастал, и вдруг он стал обгонять их слева от Бинга. Бинг смотрел в ночь и совершенно ясно видел борт большого панельного грузовика, всего в футе или двух от себя. На борту изображалось зеленое поле, красный фермерский дом, разбредшееся стадо коров и яркое улыбающееся солнце, поднимающееся над холмами. Лучи восходящего солнца высвечивали буквы в фут высотой: «ВОСХОД: ДОСТАВКА».

На мгновение грузовик закрыл землю и небо. Надпись «ВОСХОД: ДОСТАВКА» заполнила все поле зрения Бинга. Затем грузовик, погромыхивая, покатился дальше, волоча за собой петушиный хвост пыли, а Бинг сморщился от почти болезненно синего утреннего неба, неба без облаков и без границ, и прищурился, глядя, как проплывает за окнами

Чарли Мэнкс подогнал «Призрак» к обочине и остановился.