Глава 4

Мы осторожно спускались по узкой деревянной лестнице, где неприятно пахло гнилью и затхлостью, доносившейся из комнаты, которая была наполнена смехом и визгом девушек.

– Придурки, – закатив глаза, прошептала я.

– А вы серьёзно относитесь к этой истории, мисс… просите, знаю только ваше имя. Лорель, – улыбнулся Георг, и я поняла, что высказалась вслух и поморщилась.

– Лори, можно просто Лори. Без всяких мисс, – я постаралась широко улыбнуться, чтобы сгладить оплошность, и прошла в камеру пыток.

Но как только мы оказались в мрачном помещении, я больше не могла сделать и шага. Это странно, ведь во мне очень мало сентиментальности, и это не первое место с таким прошлым из тех, где я бывала. Но поток ледяного воздуха словно окутал моё сознание, по коже побежали мурашки. Ощущения самые неприятные и тягучие врывались в мой разум. Боль, мучения и ещё что то, отчего меня замутило. Казалось, что даже кровь похолодела и медленнее побежала по венам. Захотелось обнять себя руками, но я только дёрнула головой, чтобы снять с себя необычное ощущение.

А мои сокурсники, как обезьяны, забирались в каждое приспособление, созданное для мучений людей, и играли. Мне стало гадко. Да, я всё понимаю, что это часть истории, отголосок прошлого, в поиске которого я здесь и оказалась, но всё же насмехаться над смертями для меня кощунственно. Они даже не желали подумать о том, сколько страданий невинных жертв хранит в себе память этой комнаты. Сколько слёз и потерянного будущего. Сколько мольбы и отчаяния бедных загубленных душ, здесь было заживо похоронено. Ужасно. Возможно, я до сих пор не отошла от смерти моей матери, поэтому захотелось плакать. Держать в себе это было очень сложно, отчего я часто заморгала.

– Лори, тебе плохо, ты побледнела? – Прошептал рядом Джон, присутствие которого я даже не заметила.

– Нет, мне противно, – поёжилась я.

– Согласен. Представляешь, что в этой самой клетке подвешивали человека, пока его кости на запястьях не ломались, и он это всё чувствовал, – вполголоса говорил парень, а я ощутила, как к горлу подступил ком тошноты.

– Прекрати, – пересохшими губами попросила я его.

– О, прости, я не хотел. Не думал, что ты стала такой ранимой и чувствительной. Так, размышлял и пытался поддержать тему, – рука Джона легла на мою талию, но я отпихнула его и отошла на шаг.

– Это лишнее. И я не стала ранимой или же чувствительной, но смех в месте, где страдали жертвы, кощунственен, – резко ответила ему.

Натянуто улыбнувшись, он сложил руки на груди и кивнул мне, больше не третируя этим бесполезным занятием, как болтовня с предателем и изменщиком.

– Эй, принцесса, пойдём, я тебя накажу. Обещаю, тебе понравится! – Закричал мне через весь зал Чарли, руками открывая и закрывая металлические наручники на столе.

– Раб, давай, иначе. Я тебя накажу, ведь место невольников в кандалах. Обещаю, ты будешь рыдать от восторга, – ядовито протянула я и криво улыбнулась ему.

– О, детка, так ты предпочитаешь что то пожёстче, – засмеялась Тами, и ей вторили её друзья, ведь мозгов не хватило бы на более умный ответ.

– Мало извилин, чтобы угадать то, что я предпочитаю. Но на вас моей жёсткости хватит, да ещё останется на второй акт, – парировала я с нескрываемым отвращением, и уже все дружно рассмеялись.

– Ребята, прекращайте. Так, если вы навеселились, то пойдёмте, – Кира подмигнула мне и вышла из камеры, я первая последовала за ней.

Это было прекрасно – убежать отсюда. Холод до сих пор был рядом, от этого по коже прошлись острые иголочки неприятного ощущения, вызывая во мне тошноту и неведомый страх, моментально поселившийся в сознании.