|
Решив, что возникшая перед ним фигура — еще один участник торжества, он отошел в сторону. Темный силуэт загородил ему дорогу. Конвей остановился. Улыбаясь, Алтанар смотрел на нею снизу вверх, его лицо было еле различимо в тусклом свете факела, пробивавшемся через стену шатра. — Каталлон поведал нам удивительные вещи, не так ли? Не заботясь о том, что подумает Алтанар, Конвей фыркнул. Однако это не помогло от него отделаться. Алтанар увязался за Конвеем. — Это дурная затея. Церкви не нужен Кос. Летучей Орде не нужны силы Коса для того, чтобы захватить Дом Церкви. Если ты поверил всему тому, что он сказал, то это означает лишь уменьшение доли для остальных. Я говорю, он никогда не нападет на Дом Церкви. Последнее утверждение прозвучало настолько уверенно, что заинтересовало Конвея. Он остановился и огляделся. Сейчас они были среди шатров, и света как раз хватало, чтобы убедиться, что никто не подслушивает. Подойдя к Алтанару поближе, глядя в его узкое лицо, Конвей почувствовал, как учащается его пульс. Инстинкт говорил ему, что беседа с Алтанаром в это время и на эту тему означает неминуемое участие в заговоре. Конвей произнес: — У меня нет настроения играть в игры. Говори, чего тебе надо, и отстань от меня. По лицу Алтанара расползлась улыбка. — Все вокруг — игра, друг мой. Ставки в ней ужасны, но все же это игра. Со своими ходами, контрходами и фигурами. — И ты сам составляешь правила по ходу игры. — О, ты еще не играл, но следил внимательно. Конвей с трудом сумел сохранить маску спокойствия на лице. Неприкрытая двуличность Алтанара была смешна. Смертельна, но смешна. — Ты никогда бы не пришел ко мне с подобными разговорами, если бы тебя не послал Жрец Луны. Почему он не может просто обратиться ко мне? — Он считает себя великим интриганом, знает все, о чем думают другие. И из соображений безопасности. Если я поговорю с тобой и ты доложишь об этом, он будет отрицать свою причастность к этому. — Ты это так говоришь, будто думаешь, что он не сможет этого избежать. Алтанару удалось мгновение казаться невероятно коварным и сразу же вслед за этим совершенно искренним. Два этих выражения настолько плавно сменяли друг друга, что к тому моменту, как Алтанар ответил, Конвей уже не мог понять, что же он видел на самом деле. — Я бы даже не заговорил с тобой, не зная заранее, как ты отреагируешь. Я не люблю подобных случайностей. Тебе стоит это запомнить. — Он приказал тебе проверить меня, не так ли? А если бы ты понял, что я рассержусь и расскажу обо всем Каталлону? — Я бы солгал. Сказал бы Жрецу Луны, что поговорил с тобой и ты выгнал меня прочь. — Ты все это мне рассказываешь и думаешь, что я после этого стану тебе доверять? — Доверяют идиоты. Только страх способен держать нас всех вместе. Когда ты знаешь, что я могу уничтожить тебя, а я знаю, что ты можешь уничтожить меня, мы можем чудесно работать вместе, чтобы уничтожить кого-то третьего. — Очаровательно. Каков же наш следующий шаг? — Я отведу тебя к Жрецу Луны. Он сейчас в ярости, так что будь осторожен. Если он подойдет к этим своим проклятым корзинам, готовь громовое оружие. И ни в коем случае не подходи к лунному алтарю. Сила, прозвучавшая в словах Алтанара, поразила Конвея. — Ты мне очень помог. Я ценю это. Ты ответишь, если я спрошу: почему? — Мое существование связано со Жрецом Луны. Все, что идет на пользу ему, идет на пользу и мне. Просто. — Все ли, Алтанар? — Но тот уже отвернулся и пошел вперед. Вопрос оказался адресован его спине. Тусклый свет отразился от глаз Алтанара, создав впечатление почти животного взгляда. — Все. Ты знаешь, я не всегда был слугой… кому бы то ни было. Однажды Жрец Луны снова возвысит меня до того положения, которое я заслуживаю. |
