Шпага легко покинула ножны. Раевский брал уроки у настоящего мастера клинка, целый месяц тренировался. Конечно, ему не выстоять против тех, кто носит шпагу с рождения, но против лесной братии всё будет проще. Он сделал несколько стремительных выпадов, потом пару переходов, привыкая к оружию в руке. Корзинка оказалась не декоративной, такой двинуть в зубы, и человек будет всю оставшуюся жизнь шепелявить. Егор вернул оружие в ножны и повернулся к владельцу лавки.

— Прекрасное оружие, сделка свершилась.

— Вы не новичок, — задумчиво произнёс тот. — Движения быстры и точны, некоторых ударов я не знаю, но опыту у вас мало. Давно не практиковались?

— Всё верно, — подтвердил Раевский. — Но полагаю, практики вскоре будет, хоть отбавляй.

А сам подумал, что он очень легко прикончил того мага, всё случилось странно и быстро, он шёл его убивать. А ведь, когда пырнул людоеда, были сомнения, были метания… Неужели он привыкнет к убийству? Ведь на самом деле нет в этом ничего сложного.

— Благодарю вас, — вынырнув из своих дум, произнёс Егор. — Мне пора.

— Пусть боги приглядывают за вами, — пожелал оружейник.

Каскад, придерживая шпагу, вышел наружу, и тут Хим закрутился у его ног. Кстати, вопрос местных богов был пока не ясен совершенно, никаких храмов, только каменные статуи, в которых горел вечный огонь. Люди приносили к ним дары, будь то деньги или продукты, и швыряли их в огонь, вознося молитву, и те исчезали из чаши, словно их там не было. И ведь Раевский видел это собственными глазами.

Егор прошёлся по лавкам, купил в дорогу нескоропортящейся еды. Пришлось, правда, приобрести и мешок, ведь седельные сумки, в которых это все поедет, так и остались у Граха, но пара медяков — это не разговор.

Что ж, золота поубавилось, не сильно, но поубавилось, двадцать одна монета осталась, хотя, учитывая, что в рюкзаке есть цацки, это не критично. С серебром получше, но уж больно быстро тает. С медью пока порядок, монет сорок есть.

В зал вошли вместе с Химом, народу к вечеру сильно прибавилось. Появился вышибала, здоровенный детина, загородил Егору дорогу, ткнул толстым пальцем в химерика и произнёс почти по слогам:

— С со-ба-кой не-ль-зя.

— Я тут комнату снимаю, а он — мой спутник.

Бугай озадачился и развернулся к «стойке», где торчал корчмарь. Тот поймал его взгляд, прищурившись, посмотрел на Раевского, и кивнул, давая сигнал пропустить. Вышибала отвалил в сторону, освободив проход, и вскоре Егор оказался перед хозяином.

— Надумали, господин Эгор? — радостно спросил он.

— Надумал. Только пёс со мной. Не беспокойтесь, он не доставит проблем.

— Да, пожалуйста. Проход в комнаты у нас со стороны двора, там лестница на второй этаж. Будет проситься, выпустите.

— Отлично, — выкладывая на прилавок пятнадцать медяков, ответил Егор. — Ну, тогда пошли со мной кого-нибудь, я вещи брошу, да спущусь, поесть. Ты мне что-нибудь мясного и горячего сообрази, ну и псу моему во двор вынеси мяса килограмма два-три, жрёт он, как не в себя, я всё оплачу.

— Будет сделано, — заверил корчмарь и коротко свистнул.

Тут же из-за дверки, ведущей на кухню, выскочил мальчишка лет десяти. Выслушав отца, он кивнул и пошёл к выходу.

— Ступайте за ним, господин Эгор, — попросил хозяин, — он проводит. Ключ у него возьмёте.

— Хим, за мной, — скомандовал Раевский, — скоро будет ужин.

Лестница на второй этаж поскрипывала, с кухни доносились ароматы жареного мяса. Что ж, второй день в этом мире заканчивался неплохо.

Егор пристроил мешок с провиантом у двери, рюкзак кинул на кровать, вытащил пару кожаных кошелей на широком поясе, куда сгрузил всю ювелирку, после чего снял колет и быстро надел пояс чуть выше основного, и одел жилет обратно.