|
Одно краткосрочное путешествие на челноке от комплекса, возведенного вокруг Двери, до города вызвало множество вопросов. Как может подняться в воздух конструкция, больше напоминающая утыканный антеннами громадный чемодан без крыльев и стабилизаторов? Почему аппаратура в основном ламповая, а мониторы как один на основе электронно-лучевых трубок? Куда пропали все компактные устройства, без которых современный человек себя не мыслит? Переносная рация Грейма весила явно больше килограмма, а переговорное устройство выглядело извлеченным прямиком из романов старинных фантастов вроде Беляева или Уэллса! Без преувеличений — чистопробнейший, махровый дизельпанк, клейма негде ставить! Всё вокруг железное, угловатое, наверняка исключительно надежное, прочное и безотказное, но абсолютно безвкусное и малоэстетичное! Обнаженная утилитарность, без малейшей попытки украшательства — эти слова относятся ко всему рукотворному, от перил на лестнице и литой люстры темной бронзы в столовой, до покрытого сверкающей эмалью духового шкафа и фундаментального устройства, не без труда идентифицированного Славиком — бочкообразный монстр оказался всего-навсего стиральной машиной. Да, обстановка в квартире вызывала навязчивые ассоциации с номером в санатории для партаппаратчиков высшего звена, а попытка взглянуть, что передают по телевизору привела к тому, что всех накрыл острейший приступ ностальгии — ни дать, ни взять программа «Время» образца эпохи развитого социализма, даже интонации у ведущих похожие! И сводка погоды бегущей строкой в финале — в Кайзервальде +23, пасмурно, Байройт ожидают дожди с порывистым ветром… — Какой невыразимый, феерический пиздец, — не удержался Иван, применявший ненормативную лексику только в крайне редкие минуты острейшего душевного волнения: как человеку с устойчивой психикой ему обычно хватало стандартного лексического набора, а тут даже Алёну не постеснялся. — Сделайте мне это развидеть! Что там показывают? Концерт по заявкам телерадиослушателей «Товарищ песня»? На экран и впрямь вылезла тетя размером с собор Парижской Богоматери, продемонстрировала вызывающее уважение декольте, сложила пухлые ладошки над диафрагмой, а когда взревел оркестр завела что-то донельзя грозное и нордическое в стиле Рихарда Вагнера. — Хватит, — решительно сказала филологесса, щелкнув тумблером на панели под монитором. Изображение сгинуло. — Никому не приходит в голову, что нас разыгрывают? Что всё это — большой спектакль? …— И что ничего подобного не может быть потому, что не может быть никогда? — жестко перебил Иван. — Богатенькие пришлось отгрохать декорации ради того, чтобы ввести в заблуждение троицу косорылых дегенератов, не способных отличить реальность от инсценировки! Извините ребята, никого не хотел обидеть… Помните, я спросил Грейма, сколько нам лететь? Он ответил — четверть часа. А расстояние? Больше девятисот километров! Какие следуют выводы? Пра-авильно, перемещаться мы должны были со скоростью в два с половиной раза превышающей звуковую. Учитываем взлет, набор высоты, курс на эшелоне, снижение, маневры перед посадкой и непосредственно приземление. Отсюда — обязательные перегрузки аналогичные тем, что испытывает пилот сверхзвукового истребителя. Вы хоть свои ощущения от полета запомнили? — Сначала животе заныло чуточку, — высказался Славик. — Как на скоростном лифте поднимаешься. — Вертикальный старт из шахты, где стоял челнок, — согласно кивнул Ваня. — Потом — никаких неудобств. Фальке не преувеличивал: они совершили прорыв в областях, которые земная наука признала или бесперспективными, или вообще не поддающимися изучению. — Но почему тогда… — Алёна указала взглядом на страшноватый телеприемник. |
