|
Перед тем как сделать шаг вперед аргус непроизвольно сделал глубокий вдох, будто в воду с трамплина прыгал, но… Ничего не произошло, за одним исключением — стало заметно теплее. — Подождем несколько минут, — подал голос Фальке. — Сейчас подойдет командир взвода охраны и вас проводят. Природная простота огромного карстового грота «на нашей стороне» заместилось тусклым сверканием серебристо-голубого металла. Большой зал в форме рассеченного напополам апельсина, отполированное до зеркальности стальное покрытие, по периметру напротив Двери — восемь ниш-каверн, из которых выглядывают черные стволы устрашающе-крупного калибра — по мнению Вани миллиметров пятьдесят, а кроме того это не привычное огнестрельное оружие, а нечто иное: конфигурация слишком непривычная. Чужая. Больше ничего — запредельно эргономично и незатейливо. Эдакий тир, в котором любая цель будет превращена в мелкую пыль. — Ой-ой, — прошептал Иван, наблюдая, как отходит в сторону стальная плита, до того составлявшая единое целое с монолитной стеной. — Алёна, Славик, помните «противоатомные» щиты в питерском метро? Вполне сопоставимо. Славик подсознательно ожидал увидеть одного из второстепенных персонажей «Семнадцати мгновений весны» — бравого эсэсовца в черном кителе с алой повязкой на рукаве, фуражке с высокой тульей, начищенных сапогах и с непременной кобурой, скрывающей «Парабеллум». Реальность выглядела куда прозаичнее. В «предбанник» неторопливо проник невысокий — ну метр семьдесят от силы! — молодой человек с короткой стрижкой и светлой челкой надо лбом. Вместо роскошной формы — черное с серебром, орлы, свастики, аксельбанты, — густо-синий хлопчатый комбинезон, курточка с уймой кармашков, пилотка-фрицевка разгильдяйски сдвинута на затылок. Одно совпадение: серебристый плетеный погон с двумя квадратными звездочками обер-лейтенанта на правом плече, и только. Больше никаких эмблем и знаков различия. — Юрген Грейм, — щелкнув каблуками откозырял страж кайзеровским манером: два пальца к виску. — Герр оберст, рад вас приветствовать. — Heil, — Фальке отдал честь по манеру ГДР, раскрытой ладонью к непокрытой голове. Говорили на немецком. — Каковы распоряжения? — Вы можете вернуться, герр оберст. Господ и даму провожу я. Виза выдана на двадцать четыре часа. — Виза? — не удержался Иван. — Так точно. Примите. В ладонях концессионеров оказался округлый значок размером самое большее с ноготь — полусфера, несущее изображение силуэта ликторской связки. Так-так. — И что с этим делать, господин обер-лейтенант? — сказал Иван. — Положить в карман или прикрепить к одежде. Терять — крайне нежелательно. Герр Фальке? — Спустя девятнадцать часов по нашему счету я подам запрос на новый переход. Если встреча закончится раньше, дайте знать. Благодарю вас, Грейм. — Рад стараться, — снова откозырял офицер. Минуточку: что значит «по нашему счету»? Фальке ободряюще подмигнул Славику, преспокойно развернулся и перешагнул черту — исчез из зримого мира. Вернулся домой. Инфернальным нацистом Юрген совсем не выглядел. При не самом внушительном росте он был широкоплеч и крепок, сразу видно — занимается спортом. Физиономия симпатичная, но без той черты безжалостности и патетической твердости, что прослеживаются на всех немецких военных плакатах шестидесятилетней давности. За таким парнем в «объективном времени» девицы увивались бы косяками — все в требуемых пропорциях: очевидная мужественность, приятная внешность и просто-таки непробиваемая, спокойная уверенность в себе. |
