Волнение Элоиз нарастало.

— Я не хочу вас обидеть, но иного способа сказать то, что должна, найти не могу.

— Ничего, не бойся, — ответил священник.

Элоиз напряглась.

— Когда Джонатан и я пришли к вам с просьбой обвенчать нас, вы даже не попытались дать нам какой-либо совет. Я думаю, в то время вам было просто все равно. Я вас интересовала только как состоятельная прихожанка, которая ежегодно жертвовала церкви довольно большие деньги. Вам не хотелось терять меня.

Священник улыбнулся без тени обиды.

— Я не стал давать вам советов, потому что был уверен: вы из тех людей, которые прислушиваются только к своему собственному сердцу. Я доверял вам обоим. Я знал: вы не ошибетесь.

Элоиз насупилась.

— Но откуда вы знали, что можно доверять Джонатану? Я уверена, что он никогда не посещал ни вашу церковь, ни какую-либо другую до того, как мы поженились. Насколько я помню, и потом он тоже к вам не заглядывал.

— Это правда, — подтвердил священник.

— А еще больше меня удивляет то, как вы вели себя, когда навестили меня в больнице. Вы пришли и застали в палате Джонатана. Мне показалось, что вы хорошо его знали и даже… любили.

Улыбка исчезла с лица священника.

— Правильнее было бы сказать, что мне известно кое-что о твоем муже. Хотя он не является моим близким знакомым.

— Мне нужно принять важное решение, потому прошу вас рассказать мне все откровенно, — произнесла Элоиз с мольбой в голосе.

Священник откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на Элоиз.

— У меня нет никаких причин что-то скрывать от тебя. Беседуя с малообеспеченными жителями города, я обнаружил, что твой муж помогает многим из них. Он настоящий благодетель.

— Джонатан?

— Да. Часто он ремонтирует для них машины всего лишь за кусок пирога или за обед.

— Помнится, время от времени он возвращался домой с пирогом или тортом, иногда с банкой меда и говорил, что его отблагодарили клиенты. — Элоиз вспомнила свое недавнее посещение гаража и слова Томми, что Джонатан ушел помочь миссис Лестер, а та, вероятно, попотчует их на следующий день домашним печеньем. Теперь Элоиз поняла, что пожилые люди только тем и платили ее мужу.

— Люди рассказывали мне, что, когда случались у них тяжелые времена, поздно вечером вдруг раздавался стук в дверь. Они открывали и на пороге находили корзинку, полную продуктов, — продолжал священник. — Некоторые даже обнаруживали там деньги. Миссис Джарвис, которая знает абсолютно все про всех, говорила мне, что видела, как Джонатан оставлял корзинки у дверей. Он не хотел, чтобы люди знали, что он помогает им. Потому мы с ней держали это в секрете. Среди бедных людей много гордых. Узнай они, кто им помогает, они считали бы себя в долгу перед ним, а ему этого не хотелось.

Элоиз согласно кивнула. Джонатан ни от кого ничего не хочет.

— Есть еще Томми. Джонатан взял его под свое крыло.

Элоиз тут же вспомнила рассказ мальчика.

— Да, он собирается помочь ему учиться в колледже.

Священник наклонился к столу, чтобы быть ближе к Элоиз.

— Однажды я пошел поговорить с Джонатаном. Мне хотелось поблагодарить его. Он сказал мне, что делал это, потому что дал обещание Клайду Гилдеру, который просил его в память о нем оказывать людям помощь. Мое же мнение таково: Джонатан Тавиш хороший человек, и делает он все это потому, что хочет, а вовсе не потому, что обещал.

— Спасибо вам за рассказ, — поблагодарила Элоиз.

— Надеюсь, он поможет тебе.

— Да, конечно. Вы подтвердили то, что я чувствовала интуитивно.