— О Господи! Каким же болваном я показал себя в этом деле. Даже не верится… Но все-таки: как этот парень узнал обо мне и выяснил всю мою подноготную? Мы обсуждали план репортажа не более двадцати четырех часов назад, тем не менее он оказался в игорном зале рядом со мной и играл с автоматом, находившимся от меня в двух шагах.

— Надо будет спуститься в игорный зал и проверить этот автомат на отпечатки.

Я покачал головой:

— Бесполезно. У него на руках были перчатки для вождения. Думаю, тебе не помогут даже установленные под потолком камеры слежения. Он носил ковбойскую шляпу и зеркальные солнечные очки. Все его одеяние — чистой воды камуфляж.

— Мы в любом случае позаимствуем пленку из этих камер. Может, увидим хоть что-нибудь стоящее.

— Сильно в этом сомневаюсь.

Я снова покачал головой, скорее отвечая на собственные мысли, нежели реагируя на ремарки Рейчел.

— Подумать только, он подобрался ко мне совсем близко…

— Его трюк с отсылкой почты от лица секретарши главного тюремного надзирателя показал, что он очень умен и квалифицирован. Полагаю, тебе следует смириться с фактом, что с некоторых пор всю твою электронную почту просматривают.

— Но это не объясняет, как он на меня вышел. Чтобы взломать мой почтовый ящик, он должен был по крайней мере знать о моем существовании и замыслах.

Я в сердцах хлопнул ладонью по покрывалу и кивнул:

— Ладно. Положим, я пока не знаю, почему он заинтересовался мной, но совершенно точно знаю, что вчера посылал электронные письма. Они предназначались моим редактору и соавтору и сообщали о том, что я решил изменить тему репортажа и в этой связи отправляюсь в Вегас. Сегодня я разговаривал по телефону с редактором, но он сказал, что никаких писем от меня не получал.

Рейчел с глубокомысленным видом кивнула:

— Он уничтожает исходящую информацию, что отлично вписывается в концепцию изоляции жертвы. А твой соавтор получил письмо?

— Мой соавтор — женщина, но я не знаю, получила ли она мое послание, поскольку на телефонные звонки и сообщения не отвечает и вообще ее никто…

Я замолчал, оборвав свое повествование на полуслове, и со значением посмотрел на Рейчел.

— В чем дело?

— На работе весь день ее никто не видел, она никому не звонила, а связаться с ней не удается. Редактор даже отправил к ней на квартиру курьера, но она не отозвалась на стук.

Рейчел вскочила.

— Нам необходимо срочно возвращаться в Лос-Анджелес, Джек. Да и вертолет ждет.

— А как же мое интервью? Кроме того, ты хотела просмотреть записи с камер слежения из игорного зала…

— А как же твой соавтор? Мне представляется, что с интервью и записями можно подождать.

Я смутился, кивнул и поднялся с кровати, на которой мне так и не пришлось поспать. Действительно, настало время уезжать отсюда.

Я не имел представления, где жила Анджела Кук, но рассказал Рейчел все остальное, что знал о ней, в том числе о ее странной фиксации на деле Поэта и о том, что она вела блог, который, впрочем, я никогда не читал. Рейчел передала эту информацию по радио агенту в Лос-Анджелесе еще до того, как мы поднялись на борт военного вертолета и взяли курс на юг в направлении военно-воздушной базы Неллис.

На время перелета мы надели наушники, чтобы не оглушал рокот мощного ротора, по причине чего разговаривать не могли и при необходимости обменивались записочками. Рейчел взяла мои файлы и, пока мы находились в полете, не менее часа изучала их. Я наблюдал, как она сравнивала фотографии Дениз Бэббит и Шарон Оглеви с аутопсии и места преступления.