«Значит, честь для моей дочери — пустой звук? Значит, если никто ничего не видел, то — можно?..»

Убирая кинжал обратно в ножны на голенище селиговского сапога, Лайне очень хотела бы горестно вздохнуть от несправедливости этого мира. Но когда тебе в живот упирается лука седла — не очень-то повздыхаешь…

* * *

Конан схватил окровавленного человека за руку, не раздумывая. И как раз вовремя — попытка зацепиться за подоконник была, похоже, последним сознательным действием несчастного. Он вырубился и сразу стал как будто тяжелее, а скользкая от крови рука так и норовила вывернуться из конановских пальцев.

Схватив его второй рукой за шкирку, словно котенка, Конан как-то умудрился извернуться в узкой оконной нише и втащить в комнату потерявшего сознание человека. И лишь тогда его узнал. Да и то не сразу — лицо предпочитающего входить в окна ночного визитера было измазано сажей и сильно разбито. Но Конан слишком хорошо его знал, чтобы не опознать даже под таким гримом.

Это был Стекс.

Конан сел на край сундука — ноги вдруг предательски подогнулись. Надежда ударила, словно обухом в лоб, пока был уверен, что все погибли и нет ни малейшей вероятности иного — как-то держался и был почти спокоен, а сейчас сердце колотилось под самым горлом, заставляя все время сглатывать.

Если жив один из Черных драконов, то почему бы тогда… Стекс сильно порезан, но серьезных ран, похоже, нет, да и вряд ли есть какие внутренние повреждения, иначе не сумел бы он забраться по стене так высоко. Скорее всего — просто усталость, перенапряжение и потеря крови. Ну, это поправимо…

Конан схватил со стола кувшин со сладким красным офирским — красное и сладкое вино первое дело при кровопотере. Хорошо бы, конечно, еще и подогреть, но времени нет. Ничего, и так сойдет… О, как хорошо пошло, глотать мальчик не разучился, чувствуется драконья закалка!

Конан влил в Стекса почти полкувшина, прежде чем тот закашлялся и открыл мутные глаза. Когда он увидел своего короля, взгляд его приобрел осмысленность, а лицо перекосило яростью:

— Измена, мой король… — попытался крикнуть он сорванным голосом, но лишь зашипел и снова закашлялся. — Измена…

Конан помог ему сесть. Дал еще глотнуть из кувшина, исключительно в лечебных целях — чтобы унять кашель.

— Измена, ваше величество, — произнес Стекс уже гораздо спокойнее. — Закарис, сын шакала, похитил Атенаис! Я сам видел.

— Измена — сильное обвинение… — Конан сощурился, — Может быть, ты ошибаешься? Закарис отвечает за безопасность гостей. Может быть — он просто спрятал ее в безопасное место?

Голос у Конана был обманчиво мягким. Будь тут Квентий — он сразу бы понял, что Конан говорит вовсе не то, что на самом деле думает. Но Стекс своего короля знал не настолько хорошо, а потому оскалился и затряс головой:

— Безопасное место?! Как бы не так! Он увез ее из города! Я видел! А его люди набросились на нас, как бешеные псы! Словно это мы — убийцы! А их начальник бежит, как последний трус!!! Вместо того, чтобы город защищать! Что это, как не измена?!

— Стой… — У Конана затвердели скулы, а голос стал еще мягче.