Светлана Тулина. Страшные сказки для дочерей киммерийца
ЧАСТЬ 1 Сказка о неверных предпосылках
Глава 1
— За кого они меня принимают?! Конан в раздражении толкнул миску, и жидкая разваренная каша плеснула через изящно чеканенный золотыми рисками край на поднос черненого серебра. Если судить по изысканности посуды и качеству обслуживания — принимали его в Асгалуне все-таки именно за короля. Во всяком случае — принимали по-королевски. На роскошнейшем и огромнейшем подносе с так называемыми «мелкими утренними закусками» Конан не углядел ни одной посудины не то что из дерева или простецкой глины, но даже и из весьма почитаемой и вполне приемлемой и за королевским столом благородной бронзы. Сплошное золото да серебро: богатое, помпезное, украшенное каменьями и пышной резьбой. Неудивительно, что четверо слуг с трудом втащили заставленный подобной утварью тяжеленный поднос в роскошную опочивальню, выделенную Зиллахом своим благородным гостям на все время праздничных торжеств. И все-таки причины для гнева и удивления у Конана имелись, несмотря на всю вышколенность слуг, подобострастно склонившихся в ожидании дальнейших приказаний, и невзирая на прямо-таки королевскую роскошь принесенной ими посуды. Для этого достаточно было посмотреть на то, что находилось в этой самой посуде… Больше всего этой бурде подходило название «размазня» — нечто, разваренное до полного непотребства. Жидкая кашка непонятного происхождения, переваренные в кашу же овощи с ошметками разваренного до состояния желе мяса. Своему повару, посмей он сотворить с едой такое безобразие, Конан все это самолично же и скормил бы. Да еще и мечом, пожалуй, добавил бы разок-другой — от всей души, пониже спины, плашмя, для пущего вразумления. Но в чужой дворец со своим гарнизоном не лезут, это даже варвару понятно. Задавив возмущённый рык под самым горлом, Конан сел в огромное кресло, покрытое желтым мехом. Принимали его действительно по-королевски — даже озаботились тигриными шкурами запастись. С питанием вот только… Возмущенно сопя, он взял в руку неудобную двузубую вилку — не ковыряться же в этом месиве пальцами! Ткнул разок-другой, пытаясь поддеть серебряным зубцом кусочек потверже. Не сумел. Вообще-то, запах от этой овощной бурды исходил очень даже вкусный, завлекательный такой и вполне съедобный, но внешний вид… — Это кто-то уже ел? — спросила Лайне, скептически разглядывая содержимое миски. Она никогда не отличалась особой тактичностью. Права баронесса Ользе — детей нельзя допускать к общему столу, они и камни капища способны вывести из себя. — Вон пошли!!! — рявкнул Конан на замерших в глубоком поклоне прислужников, понимая, что еще разок ковырнет он серебряной вилкой с рукояткой из драгоценной кости редкого зверя элефанта вот это, на золотом блюде разложенное, — и знаменитая варварская выдержка, позволяющая с легкой улыбкой переносить любые пытки, может ему и отказать.
* * * — Дерьмо, — сказала Лайне, когда слуги вышли. И добавила еще несколько слов, знать о самом существовании которых не полагается любой маленькой девочке, а уж младшей королевской дочери — так и особенно. Баронесса охнула и испуганно прижала ко рту обе ладони разом, глядя округлившимися глазами на взбешенного Конана. Надо бы еще раз напомнить Драконам о необходимости гнать в три шеи эту вездесущую малявку со слишком острым слухом и цепкой памятью, когда начинают они травить свои похабные байки. Но это — потом. А сейчас — сама напросилась. Конан повернулся темным от бешенства лицом к младшей дочери. Процедил сквозь зубы: — Ты хочешь в первый же день расторгнуть наш договор? — Так нечестно! — завопила было Лайне, но под его тяжелым взглядом моментально сбавила тон. |
