Изменить размер шрифта - +

— Юный храбрец девяти зим от роду, твое молчание говорит красноречивее всяких слов, — тихо произнес вождь, устраиваясь позади мальчика в седле. Обняв его, чтобы ребенок не упал, Черный Гром вздохнул, прекрасно понимая, какие жуткие вести принесут разведчики: они расскажут о массовом убийстве, самой настоящей бойне.

Сердце вождя разрывалось на части при мысли, что люди, бледнолицые или краснокожие, совершившие этот акт, должны ответить за содеянное. К подобному проявлению человеческой жестокости опытный воин никак не мог привыкнуть. Непонятная жадность к крови и золоту поселилась в сердцах после того, как белые завоеватели пришли на священную землю шайенов.

А во всем повинно золото — «желтый песок», которое являлось частью жизни индейцев. Шайены считали его священным и не трогали, так как оно принадлежало недрам Матери Земли.

Решив больше не думать об этом, вождь переключил внимание на мальчика и, развернув скакуна, направился в сторону своего селения. До этого момента его не обременяли никакие серьезные дела. Черный Гром выехал на прогулку с другом, предвкушая наслаждение красотой родной земли. Сладкий воздух свободы пьянил его, бескрайние просторы родины наполняли сердце гордостью, а грудь теснило от избытка чувств. То, что еще не успели осквернить белые, оставалось чистым и незапятнанным, как совесть младенца.

Вождь боготворил землю предков: высокую траву, горы и животных, бродящих по прерии. Обладая острым зрением, он заметил стадо буйволов, несущихся по плоскогорью, — огромное пятно черного цвета, походившее на тень, брошенную облаками. Черный Гром обрадовался, увидев животных. Его народ всегда знал, как обеспечивать себя одеждой и одеялами и пополнять запасы продовольствия.

— Да, но их численность скоро уменьшится, — гневно прошептал индеец. — Великий Дух, ну почему белые люди крадут не только нашу свободу, но и наши земли?

Проговорив эту фразу, мужчина выругал себя за несвоевременные мысли. Сейчас нужно думать о несчастном ребенке, тем более, тот уже начал подавать признаки осмысленного восприятия окружающей реальности.

— Юный храбрец, ты скоро будешь в моей деревне, — произнес Черный Гром, хотя казалось, что мальчик не обращает внимания на его слова. — Там я отведу тебя в свое жилище. Вымоешься, переоденешься и поешь… Сегодня будешь спать на моей постели, а я буду сидеть около тебя… — вдруг неожиданно проснешься, напуганный снами о произошедшем. Тогда я постараюсь утешить твою душу, разрываемую на части воспоминаниями.

Когда ребенок и на этот раз не отреагировал на словом, Черный Гром ощутил глубокую печаль. Он жалел не только малыша, но и самого себя. Его жена умерла много лун тому назад, когда мужчина был еще совсем молодым вождем; она умерла от таинственной болезни через несколько недель со дня их свадьбы. Тогда-то Черный Гром и поклялся, что никогда не полюбит другую. Однако это вовсе не означало не иметь детей. Вождь никак не мог свыкнуться с мыслью о потере другой жены, а вместе с ней — и части своего сердца. Его жизнью стала забота о людях своего племени; они стали его семьей.

И только недавно, когда у него появились странные, не знакомые до этого, боли в сердце, он начал сожалеть об отсутствии сына, который смог бы унаследовать титул вождя племени после смерти Черного Грома.

Этот ребенок, юный храбрец, видел собственными глазами деятельность своего отца и уже практически готов сам исполнять данную роль. Индеец покачал головой, осознав, как далеко завели его разум мечты о наследнике. Ну, разве может мальчик стать главой племени, если не способен вспомнить произошедшее и выразить свои чувства?

— Грустно, но это никогда не исполнится, — пробормотал Черный Гром, поднимая руку, чтобы погладить густые темные волосы ребенка. — Мой наха, мой сын…

Мужчина, не договорив, замолчал, побледнев от мысли, что разговаривает с Храбрым Орлом, как со своим собственным наследником.

Быстрый переход