|
В крошечном скверике посреди площади нелепо торчал крошащийся бетонный постамент, на котором когда-то, по всей видимости, возвышался памятник вождю мирового пролетариата. На утыканной серо-желтыми стеблями прошлогодних сорняков клумбе в тени постамента отдыхала большая компания разномастных дворняг. Напротив универмага возвышался еще один постамент, на котором, задрав к закатному небу толстый хобот орудийного ствола, стояла самоходная установка времен Второй мировой, свежевыкрашенная — надо полагать, в преддверии праздника — ядовито-зеленой краской, с обведенными белым катками, с красной звездой, белым бортовым номером и красной же деревянной заглушкой в стволе. Этот ствол, на глаз примерно стодвадцатимиллиметрового калибра, с бессмысленной угрозой смотрел в окна второго этажа гостиницы. У подножия монумента, прямо под мощными гусеницами, кучковалась компания обшарпанных личностей с подозрительно красными физиономиями, делавшая вид, что не замечает стоящего поодаль милицейского «уазика». Из приоткрытого окошка «лунохода» ленивыми космами выплывал табачный дым; на крыше гостиницы рядком сидели голуби.
Юрий загнал джип на стоянку перед гостиницей, помог Нике спуститься на мостовую и тщательно запер дверцы машины под заинтересованными и явно небескорыстными взглядами скучавших возле самоходки аборигенов. Держа в левой руке две сумки — свою и Ники, — он потянул на себя тяжелую дубовую дверь гостиницы и пропустил Нику в сумеречный вестибюль с потрескавшимся лепным потолком, грубо разрисованными «под мрамор» стенами и выгоревшими репродукциями Левитана в облезлых золоченых рамах. Обернувшись, он увидел, что Ника все еще стоит на пороге и, хмуря тонкие брови, с каким-то странным выражением — не то удивления, не то испуга — смотрит на машину, стоящую рядом с их джипом. Филатов выглянул наружу и тоже посмотрел на машину. Машина была как машина — изрядно потрепанная «Субару» темно-синего цвета, запыленная и забрызганная грязью до такой степени, что было невозможно разобрать номер. Почувствовав рядом с собой Юрия, Ника едва заметно вздрогнула и, повернув к нему бледное — очевидно, от усталости — лицо, виновато улыбнулась. — Что-то не так? — спросил Юрий. — Да нет, — ответила она, украдкой бросив еще один быстрый взгляд на «Субару», — все в порядке. Так, показалось… — Что? — Да я сама не знаю что… Говорю же, показалось… За стойкой сидела пожилая и, вопреки ожиданиям, приветливая дежурная в очках. Увидев Юрия и Нику, она с готовностью отложила в сторону книгу, которую до этого читала, — судя по обложке, любовный роман, — поправила на переносице очки в старомодной золотой оправе и выжидательно улыбнулась. Юрий тоже улыбнулся, поздоровался и осведомился, имеются ли в наличии свободные номера. Оказалось, что свободных номеров в гостинице сколько угодно. — Превосходно, — сказал Юрий, опуская на пол сумки. — Тогда, если не возражаете, мы у вас переночуем. — Добро пожаловать, — с улыбкой сказала дежурная. Было в ней что-то от пожилой учительницы начальных классов. — Ваши паспорта, пожалуйста. — Пожалуйста, — сказал Юрий, вынимая из кармана и кладя на стойку свой паспорт. Он оглянулся на Нику и понял, что что-то не так. Ника выглядела обескураженной. — Ой, — тихонько сказала она, — а у меня паспорта нет… Юрий почесал в затылке. Честно говоря, ему и в голову не пришло поинтересоваться, есть ли у Ники при себе паспорт. Она жила у него уже три дня, при ней была сумка с самым необходимым, но, очевидно, паспорт не входил в перечень вещей, без которых Ника не могла обойтись. |
